Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

и аналитические сводки. Представители различных партий, исходя из собственной выгоды, давали событиям удобные для себя трактовки, и дело кастратов быстро превратилось в еще один инструмент политической борьбы и взаимных нападок. Наступило «посткастратное» время.

* * *

В профиле Кастратора на «ОВ», притихшем после последней схватки в Тондаме, появилась новая запись:

«У приведения кастраций в исполнение есть настоящий инициатор. Люди, которых сейчас арестовали, – всего лишь жертвы, которые с запозданием отомстили за ужасающие преступления, совершенные против них. Властители и прочая элита Республики Корея – вы, охваченные жалким и постыдным гневом, требуете сурово наказать тех жертв, которые лишь отомстили преступникам, разрушившим их жизни. Взгляните на себя. Это не конец, а начало. Тех, кто отобрал волю и свободу наших граждан, ждет кастрация. Ждите».

Послесловие автора

Когда я впервые отправил рукопись этой книги в редакцию, глава издательства выразил беспокойство: не слишком ли жестокими и мрачными получились и название, и содержание. Это была моя первая работа, которую я собирался представить миру в качестве писателя, поэтому он очень деликатно предложил мне поразмыслить о том, не стоит ли избрать в качестве дебюта что-то более понятное для простого читателя. Но на это я пойти не мог – в моей голове все еще жила фраза, услышанная мной на уроке литературы в школе: «Написанные слова должны исходить изнутри и в конце концов вырываться наружу». История, описанная в этой книге, всегда жила во мне и разрослась настолько, что я уже не мог держать ее внутри. Ей нужно было выйти.

В конце 1991 года, когда я работал детективом в полицейском участке города Пучхон провинции Кёнгидо, мне довелось расследовать дело: девушка, только что сдавшая вступительные экзамены в университет, заявила, что ее изнасиловал мужчина, с которым она познакомилась в клубе. Установив личность подозреваемого и арестовав его, перед началом допроса я попросил потерпевшую и ее мать, которые пришли в участок требовать сурового наказания, об одном: какие бы трудности ни возникли, нельзя заключать мировое соглашение или отзывать заявление до тех пор, пока суд не вынесет обвинительный приговор. Тогда изнасилование считалось преступлением частного обвинения – наказать виновного можно было только по заявлению потерпевшей. Дрожащие от гнева мать и дочь клялись, что ни о каком соглашении или отзыве жалобы не может быть и речи. Но когда преступник сидел на допросе, он лишь ухмылялся и без всякого интереса отвечал на вопросы следствия. От этого у меня возникло дурное предчувствие. И действительно: спустя некоторое время мать потерпевшей снова пришла в полицейский участок. Со слезами на глазах она извинилась и протянула лист бумаги – заявление об отзыве. Позже выяснилось, что отец подозреваемого, богатый и влиятельный местный человек, оказывал на семью потерпевшей давление со всех сторон и в конце концов вынудил их пойти на мировую. Мне хотелось догнать этого насильника, который с улыбкой выходил из полицейского участка, и хорошенько его отдубасить.

Это было время, когда давление, кумовство и всевозможная несправедливость были обычным делом. Работая на месте полицейских расследований, я кипел от ярости и чувства бессилия, носил в кармане заявление об увольнении и предавался фантазиям. Днем – полицейский, ночью – современный Ильджимэ[26], карающий злодеев, ускользающих от закона, и коррумпированных влиятельных людей. Я вынашивал в себе эту фантазию долгие 30 лет, и вот наконец она получила жизнь в этом романе.

С детства и до самой юности, когда мне было тяжело, больно или обидно, именно романы давали мне утешение, исцеление, а иногда и убежище. Мир детективов и историй о воздаянии за зло – от Конан Дойла и Агаты Кристи до Ким Сончжона, Ким Хонсина, Ли Вэсу, Харуки Мураками, Кэйго Хигасино, Майкла Коннелли и Ю Несбё.

Будучи преданным читателем этих авторов, я с волнением взялся за эту рукопись, намереваясь пополнить их ряды. Роман перед вами – только мой первый шаг.

Это своего рода обобщение. Система образов, созданная из множества реальных людей, событий и ситуаций: их черты были преувеличены или притушены, соединены с другими, преобразованы, смешаны и разделены, а затем заново собраны на основе моего авторского взгляда. Толкование я полностью оставляю на волю читателя. Внимательный читатель может с интересом попытаться разгадать мой замысел или насладиться поиском сходств с реальностью. Однако хочу заранее предупредить: не стоит надеяться, что существует единственно правильный ответ – это может привести к разочарованию.

Евнухи и кастраты в нашей истории, европейские кастраты-певцы эпохи барокко, скот, подвергающийся кастрации ради удобства содержания или улучшения качества мяса, а также физическая и химическая кастрация как наказание и мера предотвращения повторных преступлений для сексуальных преступников… Одна только мысль о боли принудительной кастрации вызывает ужас. Может статься и так, что кастрация, лишение существа способности к размножению и продолжению рода – одного из базовых инстинктов всех живых организмов – может оказаться страшнее, чем сама смерть.

Способен ли человек по своей собственной воле наложить на себя столь страшное наказание? Такие люди действительно существуют – они совершают самокастрацию по религиозным, моральным или психологическим причинам, так наказывая себя за сексуальные желания, которые не могут контролировать. Однако эти люди причиняют страдание только себе и не вредят другим. По-настоящему опасными для всего общества являются те, кто по собственной воле отрезает себе самоотверженность, совесть, чувство справедливости и гуманность – то есть саму человеческую сущность, а не половой орган.

И напоследок я хотел бы попросить вас кое о чем. Вместе с романом я выпускаю в этот мир корейского профайлера Ли Мэка, надеясь, что из него вырастет неплохой Шерлок Холмс. Говорят, чтобы вырастить одного ребенка, нужна целая деревня, – и я прошу вашей поддержки: пусть и наш Ли Мэк растет достойно.

Примечания

1

Или же Синий дом; бывшая (до 2022 г.) резиденция президента Южной Кореи.

2

Известные южнокорейские серийные убийцы, чьи преступления вызвали широкий общественный резонанс.

3

Зона раздела Южной и Северной Кореи.

4

Дон – участок района.

5

В Южной Корее начальной школой считаются первые шесть лет обучения.

6

Автоматизированная дактилоскопическая информационная система.

7

Джон слушает. Да, сэр. Я сейчас в отеле. Прошло почти тридцать лет. Спасибо, я ценю это, сэр… Считайте, уже сделано (англ.).

8

Известный южнокорейский футболист (прим. пер.).

9