Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Степка делал массаж бабушке Даше. Она была не его бабушкой, а чужой и жила в предпоследнем доме на улице 60-летия Октября. У бабы Даши болели спина, ноги и руки, особенно руки, слабые и ссохшиеся. Иной раз они так сильно слабели и болели, что баба Даша не могла ни одеться, ни поесть. Она даже не могла поднять клочок туалетной бумаги, поэтому порой от нее пованивало.

Раз или два в неделю Степка массажировал ей спину, шею, плечи. По сравнению со слоновьей кожей дяди кожа бабы Даши была тонкой и сухой, как белая глазурь. Он мял старухину кожу, растирал, пощипывал, постукивал, приговаривая:

– Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы,Ехал поезд запоздалый.Из последнего вагонаПосыпалось-посыпалось зерно.Пришли куры – поклевали-поклевали,Пришли гуси – пощипали-пощипали.Пришел слон: ТОП-ТОП-ТОП.Пришла слониха: Топ-Топ-Топ.Пришел слоненок: топ-топ-топ.

После массажа бабушке на пару дней становилось легче, она могла готовить, застегивать и расстегивать пуговицы, топить баню, чтобы смыть с себя наслоения пота, пыли и грязи. За лечебный массаж Степка получал деньги на мороженое – на двухцветную «Забаву», либо ванильно-клубничную, либо ванильно-шоколадную в зависимости от того, какая осталась в деревенском ларьке.

У бабы Даши телевизор был выключен, поэтому про Казахстан он узнал дома. Тетя Катя гладила белье, работал телевизор, кухню заливал солнечный свет. Когда Степка помыл руки, чувствуя, как вода слизывает с пальцев и ладошек частички баб-Дашиной кожи, и вошел на кухню, тетя стояла с утюгом в руке и не двигалась. Степка не понял, что с ней случилось, и немножко испугался, но потом посмотрел на экран. По телевизору показывали черную, ровную и пустую землю, даже не землю, а как будто бы лед, стянувший то ли море, то ли океан. Без растений, без домов, вообще без ничего. Оператор вел съемку с вертолета, и границ почерневшей поверхности видно не было. Внизу экрана светилась бегущая строка: «Катастрофа в Казахстане».

– Что случилось? – спросил Степка.

– Казахстан исчез.

– А Казахстан – это где?

– Миллионы людей исчезли… – ошарашенно проговорила тетя, ставя утюг на гладильную доску.

– И что теперь будет?

– Взяли – и исчезли…

Тетя как будто не замечала ни Степку, ни дымок, который заструился из-под утюга. В тот день, когда исчез Казахстан, она прожгла пододеяльник.

– Может, это ошибка? – спросил Степка.

– Не знаю.

Ирка, двоюродная сестра Степки, сразу все узнала и поняла. Раньше взрослых. Еще до вечернего выпуска новостей, где озвучили первые версии произошедшего. Перед ужином она сказала Степке, что Казахстан со всеми его казахами исчез после того, как он, Степка-укропка, Степка-попка, сбежал от них с сеновала и ничего им не показал.

Степка от этих слов весь покраснел. Недавно он действительно сбежал с сеновала, куда Ирка с подружкой затащили его, чтобы стянуть с него трусы и все у него там посмотреть и потрогать. На сеновале было пыльно, колко и темновато, хотя солнечные лучи и пробивались сквозь дощатые стены и потолок. Девочки хихикали, а Степка стал задыхаться то ли от пыли, то ли от страха.

Тетя позвала их кушать, и Ирка сказала, что если он не придет завтра на сеновал, то вслед за Казахстаном исчезнет другая страна – Китай, Монголия или, может, даже Россия со всеми россиянами, президентом и Степкиными родителями, которые отправили его на лето в деревню, а сами работают и отдыхают без него в городе. Степка поверил и согласился. Он ведь соскучился по маме с папой и не хотел, чтобы они исчезли навсегда. Мама звонила почти каждый вечер, но это было не то. Они не виделись больше месяца и еще столько же не увидятся, и Степке казалось, что родители так же далеко, как президент, так же недоступны, как исчезнувшие казахи.

– Завтра на сеновале, – сказала Ирка. – Поклянись родителями, что опять не сбежишь.

– Не сбегу, – ответил Степка.

– Поклянись.

– Клянусь.

На следующий день после исчезновения Казахстана приехал дядя Рома. Он уезжал во Владивосток на старой машине, а вернулся на новой, красивой, чистенькой, с крутыми кнопками на приборной панели. Он привез Ирке пакет сладостей в цветастых упаковках с иероглифами и велел поделиться со Степкой, но Ирка сказала, что поделится только после того, как оближет каждую вкусняшку. Другого Степка и не ожидал. Его это не очень расстроило, потому что, во-первых, ему хватало сладостей благодаря массажным деньгам, а во-вторых, дядя разрешил ему посидеть в новой машине и понажимать на крутые кнопки. Эта кнопка врубает турбину для взлета, эта выдвигает пулеметную турель, эта – пли! Степка ехал, летел, воевал на новенькой машине, на праворукой японочке, и Степкины враги, включая Ирку и ее подружек, красивых, но очень уж вредных, в страхе перед ним разбегались.

– Только не сломай там ничего, – сказал дядя Рома, выходя из гаража. – Это для Барана.

Степка и так знал, что это машина для Барана, то есть для Баранова, начальника дяди Ромы. Он был самым богатым в деревне, покупал самые классные машины, чтобы через месяц-другой продать их подороже, и матерился больше всех, кого знал Степка, не стесняясь ни детей, ни женщин.

Дядя Рома гонял для Барана машины, а Степка время от времени делал ему массаж. Особенно Баран любил массаж с похмелья. Степкины руки, если верить Барану, снимали головную боль, убирали отеки, нормализировали стул.

Спина и плечи у Барана были все в наколках. Больше всего Степке нравилась голая девушка в морской раковине, выбитая на правом плече. Баран говорил, что это портрет его жены, тети Гали, но Степка ему не верил. В отличие от тети Гали, девушка на плече была стройной, грудастой и пышноволосой. Ее не портили даже прыщи, вылезавшие на жирной, всегда потной и липкой, как после бани, коже Барана.

Степка изо всех сил щипал, мял, «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы», растирал Баранью кожу, то и дело поглядывая на татуировку. Он даже придумал ей имя – Анна-Мария – и порой представлял, как они вместе катаются на велосипеде в сосновом бору и встречают зорьку на карьере.

Когда играть в новой машине надоело, Степка пошел на огород, сорвал подсолнух и уселся на заборе. На улицу вышел Шурка, сын дяди Толи и тети Вали. Он забрался к Степке на забор, и они вместе дощелкали семечки, крупные и сладкие, а потом спрыгнули на землю, чтобы давить жуков-пожарников.

– Знаешь, куда казахстанцы делись? – спросил Шурка.

– Куда?

– В космос. Их инопланетяне украли для экспериментов.

Шурка раздавил камешком двух слипшихся друг с другом жуков.

– А ты откуда знаешь?

– Оттуда.

Степка слышал уже несколько версий произошедшего в Казахстане – не только от Ирки с ее сеновалом, но и из телевизора. Говорили, что это могло быть неудачным экспериментом с секретным оружием, инопланетным вторжением, природной аномалией или началом Третьей мировой войны, только пока непонятно кем начатой. Баба Лиза – не чужая, а родная бабушка