Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

– Что? – переспросила Алина. – Какая камера?

Тонечка бросила разочарованный взгляд:

– Ты же мехматовская. Должна такое понимать.

– Вспомнила, тоже мне. – Алина через силу засмеялась. – Я все давно забыла. Вон, хватает только графики по экскурсиям рисовать.

– Ты знаешь гипотезу Полиньяка?

Алина пожала плечами.

Тонечка сняла панаму и указала на наросты у левого виска. Алина, сглотнув вязкую слюну, присмотрелась.

– Боже… Это же цифры, – вдруг поняла она. – Тройка и… пятерка.

– Первая пара чисел-близнецов, – кивнула Тонечка.

Алине вдруг страшно захотелось встать, кратко попрощаться и уйти – домой, в магазин, в кино, куда угодно, лишь бы подальше от этих наростов и их странной хозяйки. Но в памяти тут же всплыло, как прохожие брезгливо отворачивались от скукожившейся в коляске мамы. И Алина приказала себе остаться на месте, дослушать, постараться чем-нибудь помочь.

– Вот, смотри. – Тонечка протянула ей хрусткий лист старой газеты. «Полтергейст говорит о математике!» – кричал заголовок. – Пишут, что там жило нечто. То выло по-звериному, то выкрикивало числа. Статья дебильная, но по сути – верная. Двадцать лет назад Толя – мой Толюшка – выкупил эту квартиру.

– Что за Толя? – И тут Алину осенило: – Подожди… Белородский?!

Тонечка кивнула.

– Наш учитель математики? Боже, да он же уже тогда был дедом. Он же еще у моей мамы вон когда преподавал. Он что, тебя… ну… растлил? Блин, какой ужас!

Тонечка поморщилась, и выражение ее странного лица сделалось еще страшнее.

– Толя – великий. Все просто блуждают во тьме, а он видел свет.

– И работал учителем в нашей дыре? Не сказала бы, что тут очень уж светло…

– Он искал путь сквозь математику судьбы… Нет, ты не поймешь. – Тонечка махнула рукой и продолжила раздраженно: – Он купил квартиру, и мы заложили ее кирпичом.

– Как это?

– Все заделали: окна, балкон, дверь. Отключили коммуникации, дали взятки, все просчитали. Толя внутри уже много лет.

– Тонь, ты что это вообще такое говоришь… Как это возможно? А соседи?

– Они довольны, что тихо.

– И как он там живет? Что ест?

– Сперва ел консервы. А сейчас ему уже никакая еда не нужна – его питают числа. Я же говорю, все просчитано.

– Просчитано… – Алина облизала губы и нервно засмеялась. – А зачем все это вообще?

Взгляд Тонечки сделался тусклым и сухим.

– Давай так, – сказала она, – приводи людей на экскурсию, я покажу квартиру и все расскажу.

– Тонь… – Алина вдруг испытала приступ пронзительной жалости к этой нездоровой женщине. – Тебе, может, деньги нужны? У меня мама болела, и, знаешь…

Она замолчала, увидев, как перекосилось при упоминании мамы Тонечкино лицо.

– Просто приведи людей.

– Хорошо. – Алина вздохнула. – Когда?

– Мне подойдут третье мая или пятое июля. Ночью ты, наверное, не сможешь? Три часа пять минут и пять часов семь минут отпадают?

Алина помотала головой. «Совершенно сумасшедшая», – подумала она.

– Тогда к одиннадцати тринадцати или семнадцати девятнадцати. Не ровно ко времени, а чтобы минут двадцать еще было в запасе.

– Ладно. – Алина сочувственно посмотрела на бугристую голову Тонечки. – Спишемся.

– Не подведи, умоляю! – Пальцы Тонечки, твердые и холодные, как птичьи лапки, вцепились в запястье Алины. – Хочешь, я на колени встану?! Прямо здесь? – И она действительно бухнулась наземь.

Алина кинулась ее поднимать. И, пока возвращала Тонечку на ноги, разглядела наросты на ее черепе и шее. 3 и 5, 5 и 7, 11 и 13, 17 и 19, 29 и 31 – дальше шишки скрывались под потрепанной толстовкой. Алина присмотрелась и для себя решила, что это все-таки пластический грим, что ее растленная стариком одноклассница однозначно свихнулась на почве школьных травм, математики, одиночества и бог знает чего еще.

Вдруг стало так пронзительно грустно, что захотелось Тонечку обнять. Но у той были глаза мертвой рыбы, и Алина не решилась.

«Пусть проведет свою экскурсию, – подумала она. – Ничего же не случится. И может, хоть чуть-чуть ей полегчает».

– Сколько пришло? – спросила Тонечка.

– Десять, если со мной.

– Ты не в счет. Нужно – три плюс пять, восемь. Прогони кого-нибудь.

– Тонь, люди деньги заплатили!

– Одному из вас надо уйти, – громко сказала Тонечка. – Я верну плату. – И показала пятитысячную купюру.

– Тонь, – зашептала Алина, – билет тысячу стоит…

От группы неуверенно откололся мужичок, схватил купюру и зашагал прочь, удивленно оглядываясь. Остальные экскурсанты с интересом наблюдали, полагая, что это запланированная часть представления.

Они поднялись на третий этаж и остановились у заложенного кирпичом прохода. На полу валялась кувалда.

– Когда-то математик Анатолий Белородский узнал, что полтергейст рассказывает здесь о гипотезе Полиньяка, – начала Тонечка. Посетители обрадованно зашептались – перезвон в башне и лестница времени из первой, Алининой, части экскурсии их явно не впечатлили. – Мы провели эксперимент, а потом замуровали Белородского в этой квартире.

Изломанный и щелкающий голос Тонечки очень ладно гармонировал с безумием истории.

– Из соли, перемолотых костей и проводов мы выложили на полу решето Эратосфена. Белородский – последний романтик математики, как Галуа, Абель, Кантор и Риман. Он верит, что нами управляет невидимое поле, приписывающее каждому простое число a. Истинная половинка этого человека – число-близнец, простое a плюс два. Количество пар-близнецов бесконечно. Это одно из чудес математики. Но не у каждого есть близнец. – Тонечка помолчала. – Есть ли он, например, у числа тринадцать? – взглянула она на Алину.

– Н-не знаю… Тринадцать плюс два – это пятнадцать. А пятнадцать – составное число. Значит, нет близнеца.

– Верно. Однако же само число тринадцать при этом вынужденно близнец числу одиннадцать. Такой вот парадокс. Все как и в нашей жизни… Когда люди, носящие числа-близнецы, встречаются, то происходит невероятное. Время локально ускоряется – половинкам кажется, что они вместе не теряют ни секунды. А может, слышали про влюбленных, которые видят одинаковые сны?

Экскурсанты загомонили, припоминая подобные случаи.

– Увы, у большинства нет половинки. И Белородский решил эту задачку. Придумал, как ломать математику судьбы и высеивать близнеца в другом человеке, даже если не подходит цифра!

Алина сама не заметила, как втянулась, и теперь слушала бредовые объяснения с огромным интересом.

– Мы не знаем, кто и зачем так спроектировал этот дом, но он сделал его идеальным примоидальным узлом. Здесь всё на основе чисел-близнецов: от шага кладки до серии и года постройки. А эта квартира, – Тонечка постучала кулаком в заложенную дверь, – камера конвергенции. Архитектор записал инструкции прямо в бетон – облучил свежее перекрытие с частицами феррита вибрацией на паре частот-близнецов. Потом подал импульс сверхвысокого давления и запек ориентацию микропор во что-то вроде акустической «голограммы». Типа поющих дюн и свистящих скал.

– И люди, которые случайно слышали «голограмму», думали, что это полтергейст! – догадалась Алина.

Тонечка кивнула.

– Белородский решил для проверки гипотез сделать кое-кого своей половинкой. Он привез ее и запустил посев. Я ассистировала. Но все пошло не так.

С этими словами Тонечка скинула панаму и стянула толстовку, оставшись в одном застиранном лифчике.

По площадке прокатился гул: костяные опухоли на дряблом теле Тонечки