Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Аня никогда раньше не делала ставок на спорт, поэтому долго не решалась выбрать контору. Остановилась на самой известной, из тех, что вставляют рекламу в переводы пиратских фильмов. Поставила на проигрыш «Реала» со счетом 1:4; впулила все, что было на карточке, за вычетом коммуналки и интернета. Нажала «оплатить» и ужаснулась содеянному – Аня привыкла смотреть на лудоманов и любителей ставок с жалостью, как на тяжело больных людей. И вот сама прыгнула в капкан для простаков. Запоздало нахлынула паника: на что она будет покупать еду? А лекарства для матери?

«Может, так и выглядит безумие?»

Весь следующий день Аня провела как во сне, думая, что, скорее всего, потеряла деньги.

Постепенно нервозность деформировалась в тупое безразличие. Она не обращала внимания на выпады матери. Не считала чевь. Пыталась читать, но буквы прыгали перед глазами овечками, и книгу пришлось отложить.

Время стало вязким, как летний воздух. Минутки замедлились.

Но матч все-таки начался. Аня села рядом с матерью, переключила на футбол.

– Ты когда это спортом заинтересовалась? Дай пульт…

– Помолчи! – рыкнула дочь.

Это были одни из самых длинных девяноста минут в Аниной жизни.

Счет вышел на 1:4.

Аня не закричала, не стала прыгать. Выдохнула и прикрыла глаза.

Чевь работает. И чевь выбрал ее.

Если бы у них с Вадимом родился сын, они точно отдали бы его на футбол. А дочь наверняка имела бы способности к музыке.

Чевь способен воплотить это. Он пришел к Ане не просто так. Она избрана. Остальные его не понимают, не осознают, но она… Это шанс. Нужно только понять, как зафиксироваться и…

Аня ушла в комнату, проверила баланс. Не обманули. Деньги пришли. Много денег. Даже если она не сможет оседлать чевь, голодать точно не придется. И не нужны никакие гранты. Время принадлежит ей.

На следующее утро она пошла прогуляться – в более широком смысле слова, чем доступно кому-либо из живущих. Аню больше не ограничивало стоеросовое примитивное «сейчас». Местом для прогулки избрала парк на другом конце города, где они однажды гуляли с Вадимом. Больше Аня там ни разу не бывала, поэтому не сомневалась, что окажется в нужном моменте.

Так и произошло. Она держала руку Вадима, ощущала тепло. Воздух пах сентябрем, парфюмом Вадима, затем сгущался, пропитывался бензином, и Аня снова оказывалась в мае. Повторяла счет. Опять и опять.

После прошлась еще немного. Выяснила, что в местах, где она не бывала, чевь либо швырял на несколько секунд вперед, либо не срабатывал вовсе. И у него были пределы.

Вдохновленная открытиями, Аня бродила по городу и времени. Силуэты больше не пугали, она привыкала к наслоившимся друг на друга людям и событиям.

К четырем ноги ныли, голова гудела, а живот бурчал. Аня пошла домой, решила срезать через школьный двор. Мелькнула мысль: заглянуть к директору и написать заявление об увольнении, а затем смачно плюнуть в харю Башни. Деньги больше не проблема. Если не терять осторожность, менять букмекеров и выводить не слишком заметные суммы, то одни ставки прокормят и ее, и мать. Хотя это и было бы кощунством. Чевь способен принести больше, много больше. Аня просто еще не поняла, как именно. И пока она будет считать, нужно цепляться за прошлое, удерживаться. Возможно, однажды она сумеет остаться в нем навсегда.

У входа в школу Аня поняла, что все грозные выпады размокли в голове в мямлящую кашу, а решимость испарилась. Штурмовать эту Башню она оказалась не готова. Развернулась и двинула через стоянку к калитке. Замерла.

Улыбнулась. Вспомнила, как в день рождения Вадим встретил ее после работы с огромным букетом роз. Из окна с завистью смотрели другие училки, а Вадим вручил Ане цветы, поднял ее на руки и…

Наверняка кинет не в тот день, а в один из бесчисленных серых, рабочих, но… Вдруг. Попытаться стоит.

Аня встала рядом с директорской машиной и начала считать.

Воздух сгустился. Закололо пальцы. Она глубоко вздохнула и поперхнулась гарью. Покалывание расползлось на ладони и дальше – на предплечье, лизнуло щеки…

Аня заорала. Она никогда не испытывала подобного. Казалось, с нее сдирают кожу заживо. От невыносимой боли хотелось потерять сознание, чтобы щелкнул выключатель и наступила тьма, но нет, Аня видела все излишне четко, несмотря на боль. Сознание будто раскололось надвое: одна часть, понимающая, что она пока не здесь, остраненно наблюдала, подмечала, другая визжала от непрекращающейся боли, молила о тьме, о том, чтобы столб дыма, испачкавший небо, рухнул на нее, придавил, поглотил, растворил.

«С меня не сдирают кожу, – поняла она. – Я всего лишь горю».

Воняло жареным мясом и палеными волосами. Вокруг истошно кричали дети, донесся мужской мат. Белел невдалеке старенький пазик. А на асфальте лежал рюкзак. Аня знала, чей он. В центре должна быть гоночная машина. Но ее сожрало пламя. Рюкзак пылал.

«Денисов. Где он сам?!»

– …и-и-ите, Анна… лерьевна! – ныл детский голос совсем рядом. – …и-и-ите…жалуйста!

Голос, полный ужаса. Даже не понять, кричит пацан или девчонка.

Плаксивая «и» растянулась в протяжный вой.

Который продолжился, когда Аню выкинуло в «ее» время. Кричала она сама. Стояла посреди парковки, опиралась на директорскую машину и орала до боли в горле. Прохожие оглядывались, любопытные лица выглядывали из окон школы. С трудом Аня сглотнула крик и пошла прочь.

Трясло, а белый пазик не шел из головы. Такие школе предоставляет Минобр для экскурсионных поездок, туристических походов…

Аню повело в сторону. Она облокотилась на дорожный столб, как пьяная.

Поездка. К окончанию учебного года у шестого «А» запланирован туристический маршрут. Ночевка, шашлыки, палатки. Но, похоже, автобус с учениками даже не успеет отъехать от школы, как случится катастрофа…

До поездки оставалось два дня. И теперь ей стало ясно, зачем Вселенная обрушила на Аню чевь. Не для ставок на спорт и не для прокручивания воспоминаний. Она должна спасти детей!

С вечера квартира обратилась в ходячий маятник: Аня – грузик, стены – крайние точки. Три шага к окну – поворот – три шага к шкафу – и обратно. Под подошвами – скрип линолеума, в висках – марафон кадров из фильмов, где герой нарушает причинно-следственную связь и континуум рвется, как перегруженный пакет из супермаркета.

«Наступишь на бабочку – собьешь заводские настройки!» – уверяли хором фантасты.

«Квантовая гравитация не позволит отклониться от сценария!» – утверждали с умным видом киноделы.

«Да откуда вам знать!» – разозлилась Аня.

Фильмы и книжки – бравая агитка против самовластья. Они – выдумка, а она держала в руках живой, настоящий выигрыш, вырубленный из эфира самой Вселенной. Доказательство материальное, звонкое: цифры на счете, нули, выстроившиеся в почетный караул.

Но тревога не сдавалась – шуршала молью под обоями: «Почему только я? Неужели ни один биткоиновый пророк, ни один фондовый