Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Отшутилась:

– Я здорова, Ткаченко, спасибо, что интересуешься.

Шум стих не сразу, но опустился на приемлемый уровень. Можно работать, а не заниматься ерундой, вдалбливая знания в головы тех, кому они не нужны. Аня взяла тетрадь и начала расчет.

Она уже не слышала класса, ее не тревожила жара, она погружалась в предельно правильный, упорядоченный мир вычислений.

Да. Есть. Вот же. Вторая невозможная константа.

Шум усилился. Плевать. Пусть бесятся. Скоро они перестанут быть Аниной проблемой. Цифры ложились хорошо. Она не ошиблась.

Раздался встревоженный голос Денисова. Ткаченко что-то орал. Послышался топот, похоже, кто-то встал и пробежался.

Да они издеваются!

– Уселись все! И тишина! – крикнула Аня, не отрывая головы от тетради.

Не отвлекаться. Не сейчас. Вычисление идет легко. Проще простого. И главное – все соответствует.

– Да! – Аня ударила кулаком по столу. – Есть!

– Анна Валерьевна! Извольте объясниться!

Прямо перед ней стояла Башня. Уперла руки в бока, хмурила монобровь.

– Я… Мне нужно было… Я разрешила ученикам… – Аня огляделась. За спиной Башни кучковались дети. Ткаченко снимал на телефон и хихикал. – Я… отвлеклась…

– Анна Валерьевна. Вы ни на что не реагировали! Писали и писали! Как… – Башня развернулась к детям. – Вещи взяли и в коридор вышли! Все!

Класс опустел, Башня оперлась на стол и выплюнула сквозь сжатые губки:

– Как сумасшедшая! Вы напугали детей. Вас дозваться не могли добрых пять минут. И это хорошо – мимо шла я, а не директор. Что с вами?

– Пять минут? Но…

– Что вы там писали?! Покажите!

И прежде, чем Аня успела среагировать, Башня схватила тетрадь – дело Аниной жизни, – раскрыла, хмыкнула. Монобровь разгладилась, губки разжались, Башня покачала головой и вернула тетрадь.

– Бессмыслица какая-то. Это нервное. Мама, да? С ней проблемы? Я понимаю, вам тяжело, но и вы поймите… Анна Валерьевна, буду откровенна, в последнее время вы регулярно опаздываете, рассеяны и, кажется, совсем не заинтересованы в учебном процессе. А на носу ЕГЭ! Вы нужны коллективу. Нужны детям.

«А вы мне не нужны», – хотела ответить Аня, но вовремя прикусила язык.

Сказала:

– Простите.

– Я все понимаю. Сколько еще у вас занятий?

– Еще…

– Неважно! Андрей Данилович возьмет ваши классы, я договорюсь. Собирайтесь и домой, быстро-быстро. Приведите себя в порядок. Извините, но вы… – Башня перешла на шепот, – криво накрашены. И выспитесь как следует!

– Спасибо вам. Да, я просто… плохо спала. Мама… – развела руками Аня.

Прекрасно. Будет время еще раз все проверить. Сейчас ее мыслями владел чевь.

Аня посмотрела на страницу, исписанную расчетами. Бессмыслица, как же! И этот человек смеет ею командовать! Будь она умнее, могла бы понять, и тогда…

Пронзила мысль: «А может, поняла?! Собирается украсть?!»

Аня улыбнулась, закрыла тетрадь, спрятала в сумку. Конечно, нет. Одного беглого взгляда на страницу не хватит, чтобы уловить суть, и, в конце концов, Башня – гуманитарий. Недалекая историчка, уродливым деревом запустившая корни в фундамент школы.

По дороге домой Аня начала насвистывать. Спохватилась вдруг, оглянулась… И поняла: какая разница? Пусть смотрят! Даже мать, которая наверняка закатит очередную истерику, не способна испортить ей настроение. Скоро все изменится. Аня получит премию или грант… «Надо написать в МФТИ! Или съездить и презентовать лично?» – думала она. Еще следовало обезопасить себя от кражи. Аня слышала, плагиат в научных кругах – обычное дело. Она решила на неделе обязательно сходить к нотариусу и узнать, как можно запатентовать открытие. А потом… Получит премии, гранты и наймет матери сиделку. Переедут в большой город, там хорошие клиники. В конце концов, нейрохирург не говорил, что мать нельзя поставить на ноги. Это сложно и дорого, но никакого «нельзя». С таким открытием как минимум понятие «дорого» перестанет иметь значение.

Аня решила не идти напрямик домой, а сделать крюк. Воздух теперь ощущался не удушливым, а теплым, убаюкивающим, солнце грело кожу, пахло зеленью. Казалось, с открытием чевя изменился сам мир.

Опустив взгляд на асфальт под ногами, Аня, как в детстве, стала перескакивать трещины. И плевать на взгляды! Начала считать шаги. Постепенно числа выстраивались в уже знакомый расчет – она незаметно для себя его выучила! Бумага и ручка не нужны. Это ведь так просто! Как однажды увидеть нос у себя под глазами и удивиться, почему раньше его не замечал!

Под ногами захрустела стеклянная крошка, в ноздри ударила едкая вонь жженой резины. Аня вскинула голову. На дорожном переходе моргал сломанный светофор, зеленый и красный человечки вспыхивали поочередно, как светомузыка. Чуть дальше по дороге две машины слиплись в груду металла. Капот черной иномарки, видимо, вылетевшей на встречку, смялся в гармошку от столкновения с «газелью», во все стороны разлетелись пластик и стекло. Светофор моргнул, и остался один человечек – зеленый.

Аня шагнула на переход. Когда оказалась на середине дороги, светофор моргнул вновь и загорелся красным. Ускорив шаг, она едва успела заметить вылетевшую из-за поворота черную иномарку.

Слишком близко. Не успеет затормозить. Аня не успеет отскочить.

Она замерла, тело одеревенело.

Водитель выкрутил руль, уводя машину на встречную полосу, колеса завизжали, пошли юзом… И с грохотом, раскалывающим мир вдребезги, иномарка влетела в «газель». От удара капот смяло, как бумагу, брызнуло стеклянное крошево, пластик поскакал по асфальту, кусок бампера остановился ровнехонько у ноги Ани.

Человечек на светофоре позеленел.

– Куда на красный, овца! – заорал кто-то.

Аня рванула прочь. Ей нельзя в полицию, ей не нужны проблемы. У нее больная мать, у нее школа, у нее чевь! Она не виновата. Пусть смотрят по видеорегистраторам… Светофор точно не работал, а машины уже столкнулись. Эти самые машины…

Она остановилась. Отдышалась. Прогнала мысль «Как такое возможно?» и побежала дальше, не оглядываясь.

Домой влетела, запыхавшись.

– Все-таки уволили? – Мама оторвалась от очередного научпопа, выглянула из комнаты. – Ну, не беда, в «Пятерочку» кассиры тоже нужны.

– Напутали с расписанием, – соврала Аня. – Ты голодная? Я скоро приготовлю, только кое-что проверю…

Но мать выключила телевизор, подозвала дочь к себе.

– Чего ты там ночью орала? Позорься уж, раз начала.

Аня вдохнула поглубже, сдержала ответную едкость и попыталась сформулировать краткую суть открытия:

– В общем, если кратко, то я нашла новую константу.

– Констанция-Констанция, Гасконь-Париж, друзья-надежды…

– Мам!

– Ладно-ладно.

– В общем, корень из двух как иррациональное число дает исключительно дробь – 1,4142 и так далее, до бесконечности, как число Пи…

– Аня, ты от школы еще не отошла? Не учи дедушку кашлять.

– Извини. Короче, суть в том, что в процессе наложения числовых рядов на логарифмические функции я обнаружила второй корень. Корня из двух – два!

Мать округлила глаза:

– Чего ты обнаружила?!

– Второй корень. Незначительно отличающийся от первого. Сначала я думала, что допустила ошибку, но с десятого знака алгоритм меняется, появляется система. И при перемножении друг на друга эти два корня и дают двойку. Понимаешь, что это значит? Даже для физики! Это полностью меняет восприятие корпускулярно-волнового дуализма. По сути, я открыла математическое воплощение коллапса волновой функции!

Мать молчала, разглядывая дочь. Наклонила по-птичьи голову,