Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Сон не шел. Слишком много мыслей, впечатлений. Старый как мир способ с вычислением овечек срабатывал на Ане. Секрет в том, чтобы считать задом наперед, – как если бы тебе вкололи анестезию, и до единицы дойти ни у кого не получалось. Поскакали белые пушистые овечки через зеленый лужок. 100, 99, 98… Обычно Аня не опускалась ниже 20, но перевозбужденный мозг все никак не желал отключаться. Цифры кончались. 5–4–3–2–1,4142…

Чевь прополз в сознание сам, лег в числовой ряд легко, как в речь ложатся вдохи и выдохи, а моргание – в непрерывный просмотр. Вдруг Аня почувствовала, что под одеялом она не одна. Кто-то налег на нее, вдавил в простыни. Нависший темный силуэт находился в постоянном движении. Голова раздваивалась, хаотично вращалась, нарушая любые законы анатомии, а руки хватали одновременно в нескольких местах: стискивали груди Ани, сдавливали шею, раздвигали бедра. В ужасе она затрепыхалась, пытаясь вырваться, но ее лишь сильнее прижимало к кровати. Дергающаяся голова несла околесицу, слова и междометия накладывались друг на друга, точно нечто нечеловеческое лишь имитировало речь, но не различало разницы между гласными и согласными, между сладострастным шепотом и гневными обвинениями.

Аня завизжала, выгнулась изо всех сил, сбрасывая насильника, но не встретила сопротивления и грохнулась на пол. Задыхаясь от ужаса, оглянулась на кровать, но… не обнаружила никого. Только скомканное одеяло.

– Ань, что там у тебя? – позвала мать через стенку. – Опять открытие?

Аня, размазывая слезы, встала. И вдруг осенило: «Открытие!»

Может, дело в нем? Ведь не просто так эти твари появляются, стоит ей вспомнить про чевь.

Аня крикнула:

– Кошмар приснился!

Накинула пальто на ночнушку и выбежала на улицу. Уселась на скамейку посреди двора, обняла себя за плечи и глубоко задышала теплым весенним воздухом.

Она запрокинула голову и взглянула на звездное небо, раскинувшееся над чашей двора. В детстве она пыталась сосчитать звезды, но, сколько ни старалась, каждый раз обнаруживала новую, ранее неучтенную, потом еще одну и еще… Процесс мог длиться бесконечно. Как первая и вторая константа.

«А вдруг это инопланетяне?» – невзначай подумала Аня. Не произнесенная вслух, мысль звучала не так уж глупо. Вероятность мизерная, но если принять, что Вселенная бесконечна, то любое, сколь угодно маловероятное событие неизбежно. Вспомнились прочитанные в желтой прессе истории о контактах людей с внеземным разумом: головные боли, похищения, вживленные чипы, видения. А разве случившееся сегодня не походило на попытку зондирования? От этой мысли Ане стало неуютно: а что, если ей подсадили жучок? Прислушалась к ощущениям. Вроде ничего.

А что, если открытие действительно привлекло внимание существ из иных миров, а она высчитала то, что высчитывать было нельзя? Сразу вспомнилась прочитанная недавно «Задача трех тел», где инопланетяне охотились на земных ученых, чтобы затормозить технический прогресс. И вот бредовое предположение чуть больше походит на правду…

Теперь Аня испугалась по-настоящему: ее мысли звучали первостатейным шизофреническим бредом: «Великое открытие, за которым охотятся инопланетяне!» Нечто подобное она уже слышала: о контроле над коллапсом волновой функции, о квантовой математике, о возможности противостоять детерминизму посредством вычислений… Не раз она засыпала под эти разговоры, пока мать в кухне вела научные диспуты с «драгоценным» Ильичевым. Во что это вылилось, она тоже хорошо помнила: молоток, мамина инвалидность, аборт, уход Вадима…

После того как Ильичев покалечил ее мать, Аня видела его дважды – на первом заседании суда и на оглашении приговора. Парень ни на что не реагировал, лишь подергивался и бормотал себе под нос. Ильичева признали невменяемым, назначили принудительное лечение. Наверняка в копии приговора есть адрес заведения.

Автобус остановился рядом с лечебницей. Аня посмотрела на серый лахмановский забор с колючей проволокой, вздохнула и пошла к проходной.

В коридоре, разделенном надвое турникетом, было особенно душно. Усатый охранник за стеклом ругался по телефону:

– Солнце, я на работе! Откуда я могу… К кому? Я не тебе! Женщина, вы к кому?

– К Данилу Александровичу, заму по медицинской части.

– Назначено?.. Да погоди секунду!

Аня залезла в сумку и вытащила копию приговора, ткнула в стекло последней страницей, где стояла размашистая подпись врача.

Охранник уставился на знакомую фамилию:

– Так назначено?

– Да. Он ждет, – соврала Аня.

Красный крестик на турникете сменился на зеленую стрелку.

– Подождете? Я вызову, вас проводят. Да сколько тебе можно повторять?! Покупай ты уже, на хер, какие хочешь…

– Я на улице подожду. Душно у вас.

Аня вышла в прогулочную зону и быстро направилась к центральному корпусу. Кабинет зама наверняка там. Хочет или нет, врач выслушает Аню и ответит на вопросы. Она дочь пострадавшей; в конце концов, не прогонит же…

На территории пахло хвоей, вдоль дорожек зеленели аккуратные елочки. Поодаль несколько пациентов в пижамах курили, двое гоняли вениками пыль, рядом вертелась медсестра.

Никакой зам ее не ждал – тот отбрил ее по телефону, сославшись, что ему запрещено обсуждать пациентов. Но Аня решила, что наглость города берет. Ничего, поймает его по пути в столовую, ухватит за пуговицу, тряхнет негустым женским обаянием, коим ее одарила природа…

Аня присела на лавку напротив входа в корпус.

Попробует и уйдет. Займется делами. У нее их много. Нужно готовить презентацию открытия. Аня задумалась: сперва о будущем, потом о речи презентации, и вскоре мысли сами по себе скатились к невероятному числу. «Не думать о белой обезьяне» было еще той задачкой.

– 1,4142… – сами собой зашевелились губы.

Аня зажмурилась. Ничего не происходило.

Она открыла глаза. Все в порядке. Никаких чудовищ и инопланетян.

Ей повезло: из корпуса показался зам. Аня помнила его по судебным заседаниям. Он странно спускался по пандусу, будто катил невидимую тележку перед собой. «М-да, кто первый надел халат – тот и доктор…» – подумала Аня.

– Данил Александрович! Здравствуйте, это я вам звонила. По поводу Ильичева.

Зам остановился возле нее, встал вполоборота, засунув руки в карманы халата, и уставился вдаль.

– Такое случается, вы поймите! Люди науки иногда настолько теряются в своих идеях, что их связь с реальностью… рвется. В мозгах не остается места ни для чего кроме. Цена таланта. Между талантом и безумием, сами знаете, грань тоненькая.

– Но что произошло с Ильичевым? Какой диагноз?

Зам махнул рукой:

– Это вариация очень глубокого эскапизма. Случается – говорю вам, поймите. Конкретики по динамике или шансам на ремиссию тут никто не даст. Слушайте, я спешу!

И пошел дальше. Аня только рот раскрыла. Вот так съездила…

Понедельник. Она опоздала всего на пять минут, но ор шестого «А» было слышно аж из коридора. Похоже, ее снова ждала головомойка от Башни. Аня вышла к доске, несколько раз хлопнула в ладоши, и лишь тогда дети притихли.

Чувствовала себя Аня лучше, отлично выспалась, и даже мать с утра капала на мозги непривычно мало. Тревога еще свербела внутри, но гораздо слабее, с ленцой.