Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

Иногда Аня думала, что мать твердо решила свести ее с ума. Добиться, чтобы с ней снова произошел срыв, как после ухода Вадима. Нет уж! Не теперь. Аня наконец-то сделала нечто значимое. Распрекрасный Ильичев был близок, но не справился. Наверняка поэтому мать и не захотела слушать дочь, до сих пор не готова принять, что ошиблась в нем. Защищала, оправдывала даже после того, как он покалечил ее. Почти жалела. «У него было такое будущее!» А то, что Ильичев отнял будущее у нее и Ани, мать, казалось, не волновало.

Жара явилась на майские, да так и осталась. Спина мгновенно вспотела. До школы Аня ходила пешком. Обычным темпом – пятнадцать минут. Аня добралась за шесть. Но все равно опоздала.

Влетела в учительскую, сверилась с расписанием, посмотрела в зеркало – глаз накрашен криво. Времени умываться не было. Аня выругалась и пошла в класс, надеясь не попасться завучу Башне, в миру Ларисе Семеновне. Вдруг замерла и широко улыбнулась. Поняла, насколько это теперь не важно. Пусть живое ископаемое хоть лопнет от злости. Нужно пересчитать, убедиться, структурировать, и… Здравствуй, новая жизнь. Скоро летние каникулы, и, если все удастся, новый учебный год начнется без Ани.

Но пока она шла по широкому коридору. Многое изменилось со времен, когда Аня сама была школьницей и бегала по здешним рекреациям с подругами. На входе появился металлодетектор, деревянные рамы сменил пластик, стены перекрасили в бежевый, в некоторых классах вместо зеленых досок красовались новенькие интерактивные, а оценки учителя вносили в электронные журналы.

Прогресс и годы изменили многое. Но иногда, особенно темными зимними вечерами, когда Аня засиживалась в классе, сгорбившись над тетрадями учеников, ей казалось: вот-вот из коридора донесется смех ее одноклассников, голос Вадима, она моргнет и окажется там, вместе с ними, в днях, когда никто еще не успел сломаться, раздавленный минутками.

Из-за двери класса не доносилось гвалта. Странно. Аня вошла и увидела у доски Башню.

– Вовремя. Оставляю вас на Анну Валерьевну. – Башня поравнялась с Аней и шепнула: – После второго жду у себя.

И вышла. Дети заелозили, начали переговариваться. Они боялись Башню, а вот Аню не очень. Та села за стол, сдержала зевок. Посмотрела на учеников. Белый шум шепота, скрипа стульев, возни – в момент взорвется грохотом, как только раздастся звонок на перемену. Контрольная за триместр проведена, годовые оценки почти проставлены, пройдут экзамены, и окончательно наступит лето. Осталось всего ничего, нелепый хвостик, и вот уже каникулы, но эти дни, наполненные отчетностью, нервами и ЕГЭ, покажутся длиннее четверти.

Сосредоточиться не получалось, она не хотела думать об уроке, ее мысли занимал чевь; простота и изящность решения, до которого не додумался никто.

И школа, дети, Башня показались Ане настолько мелкими и неважными, что захотелось просто встать и уйти. Вторая константа ни много ни мало пошатнет основы математики. Аня могла бы перепроверять, записывать, уточнять, заниматься стоящим, а не вариться в душном классе, пропахшем хлоркой и потом.

Молчание затянулось, а голоса учеников становились все громче.

– За каждым математическим открытием стоит человек! – объявила она, и класс замолчал. Аня сама удивилась, как по-новому прозвучал ее голос. – Математика неотделима от человека, а человек – от математики. Она – способ познания и описания мира. Язык, наиболее красивый и точный из существующих, что бы вам там ни говорили на уроках русского.

Класс хихикнул.

– С каждым годом мы все лучше понимаем язык чисел. И за это должны благодарить конкретных людей. Джон Непер перевернул математический мир, открыв логарифмы. Эйлер Леонард связал тригонометрические функции, комплексные числа и экспоненту. Джероламо Кардано создал один из главнейших трудов по теории вероятности и, если верить легенде, предсказал собственную смерть. – Аня замолчала, пожевала губу, подумала о недовольном лице матери. – Открытия не всегда хорошо оборачивались для гениев. Часто их не понимали, не принимали. Гипатия Александрийская, талантливейшая ученая и математик, была обвинена в колдовстве и разорвана толпой. А что вы знаете о Пифагоре? Кроме того, что его штаны во все стороны равны? Нет, речь о его философии. Пифагор создал не просто школу, а целое религиозное учение, которое гласило, что весь мир записан цифрами, и видел в этом идеальные изящество и красоту. Но не бывает ничего идеального. Слыхали ли вы о Гиппасе из Метапонта? Бытует мнение, что именно благодаря Гиппасу математика в Древней Греции была настолько развита. И Гиппас доказал существование иррациональных чисел. Это произвело фурор. И пошатнуло мировосприятие других пифагорейцев. Настолько, что, согласно мифу, они утопили Гиппаса. В этом видится злая ирония, ведь он считал началом всего в мире огонь, даже душа, по его мнению, состояла из пламени… А нашел смерть в водах Ионического моря. Огонь Гиппаса потушили, но открытие осталось в веках и по сей день…

Звонок прокатился по классу, перебил Аню, смешался с детскими воплями. Она не стала напоминать, что звонок для учителя.

Огонь Гиппаса потушили, а вот огонь Ани скоро разгорится. Воспылает.

Трель отмерила начало второго урока. Дверь ударила о стену, и в класс маленьким вихрем влетел Ткаченко. За ним плелся Денисов.

– Драсьте, Ан-лерьевна! – выпалил Ткаченко и двинул к задним партам.

Неразлучная парочка из шестого «А», такие разные, что их дружба казалась предельно логичной в своей алогичности, – как плюс и минус, чет и нечет. Тихий отличник Денисов, из которого приходилось вытягивать ответы клещами, хотя предмет он знал лучше прочих, и шебутной троечник Ткаченко, неспособный и минуты усидеть на месте и умудрившийся в прошлом году взорвать в руке петарду. Аня тогда прибежала на крик и хорошо запомнила залитый кровью пол, визг Ткаченко и указательный палец, болтающийся на лоскуте кожи.

Ученики прибывали. Шум аккомпанировал тупой боли, которая вспыхнула в голове.

Аня подумала: а вдруг она ошиблась? В конце концов, сидела над кандидатской по ночам, не высыпалась, могла напутать, допустить погрешность, проморгать знак, цифру, число, что угодно! Перепроверяла, но…

– Тишина! – Аня встала, открыла журнал. – С контрольной за четверть все справились. Кроме Ткаченко, которому ее писал Денисов. Ошибки разберем на следующем уроке. Но могу сказать: вы молодцы. А сегодня… давайте просто тихо посидим, хорошо?

Дети загалдели.

– Тихо! Посидим! Занимайтесь своими делами, но ни звука. Как мышки. Договор?

– Да!

– Анна Валерьевна! А вы за кого болеете? За «Реал» или немцев? – крикнул Ткаченко.

Аня не сразу поняла, что речь идет о предстоящем футбольном матче, которого, казалось, во всей России ждали всего два человека: Ткаченко и физрук.

Сам Ткаченко болел за «Реал» и был уверен, что они размажут немцев, о чем упоминал часто. Иногда при этом, будто придавая веса словам, он поднимал над головой рюкзак, на котором красовалась эмблема «Реала» и жирные