За гранью безумия. - Александр Науменко

— Но перед уходом из городка, она убила нескольких человек, в том числе и брата Луи, сына одного из высокопоставленного вельможи. Ведьма использовала свою дьявольскую магию для этого, а все колодцы внутри поселения, вместо воды, наполнились зловонной кровью.

Ричард сжал кулаки, горя желанием тут же подняться, оседлать своего боевого коня, и начать освободительный поход. Он ненавидел всю ту мерзость, которую породил мрак. Следует идти только в свете, как и полагалось служителям истинного Бога.

«Господь защитит нас всех, давая силы бороться с тёмными порождениями подземного мира».

Мужчина непроизвольно осенил себя знаком креста, а епископ с пониманием кивнул, беря из коробки ещё одно печенья, отправляя то в рот полностью, заглатывая разом. На густой бороде остались жёлтые крошки, да белая пудра.

— Это является последним оплотом магии, перед тем, как весь мир засияет в Божьем свете. Поэтому вся надежда на вас, лучших воинов. Вы обязаны пройти через трудности, и достичь поставленной цели. Ради тех несчастных, чьи души оказались замаранными злом, ради будущего поколения. Мы выстроим на том месте храм, установив на вершине крест. Эта ведьма должна умереть.

Епископ кивнул самому себе.

— Нет сомнения, что она направилась по Южному тракту, туда, где пролегает и ваш путь. Её укрыло это дьявольское место, чёрное пятно в царствие Господа. Эту мерзость следует вырезать, избавив мир от тени, как избавляют медикусы своими ножами от гнойной опухоли.

Вскоре Ричард покинул епископа, направляясь по полупустой улице, ёжась от пронзительных порывов северного ветра, что дул с гор. Но тонкий плащ не спасал от мерзкой весны, все равно проникая под одежду гибкими щупальцами покойника, распространяя холод. Но так будет не всегда. Настанет день и час, когда засияет солнце, как засияет и глаз господень, обдавая всё человечество теплом и любовью. И тогда небеса опустятся на землю, а земля станет раем для праведников, чьи помыслы были чисты…

Подняв взгляд, Ричард увидел столпотворение напротив мэрии. Народ топтался в ожидании чего-то интересного, так как довольно переговаривался. Мамаши привели своих чад, подковыляли старики, усаживаясь поодаль, чтобы не сшибли с ног.

«Что там ещё такое происходит?»

Воин чертыхнулся, вступив в грязь, с трудом вытаскивая ногу, чуть не оставив в этой жиже сапог. Тем не менее, он добрался до ближайшего крестьянина, обходя его, двигаясь дальше.

— Куда спешишь, дружище! – хлопнул его по плечу черноволосый воин с тараканьими усиками.

— Педро, ты ли это?

Ричард расплылся в довольной улыбке, а после обнял давнего товарища, с которым не виделся несколько лет.

— Кто же ещё, как ни я.

Гонсалес был давним приятелем, ещё с тех самых пор, когда они находились в одной компании, в Адамовых землях. Под жарким солнцем много полегло бойцов, сотни, а возможно и тысячи остались лежать в той адской пустыне, никогда не вернувшись домой. Но этим двум посчастливилось выжить, оставив им на память жуткие воспоминания хрипящих раненых, с гнойными ранами, чьи тела заживо пожирали паразиты.

— Какими судьбами тебя к нам занесло. Вроде бы, как я слышал, ты нёс службу на востоке, в Разноцветных горах, вблизи городка Дарк-Сидана.

Педро утвердительно кивнул, показывая жемчужные зубы.

— Мой отряд перекинули сюда. Мы прибыли два дня назад, как раз на закате. Летучая гвардия в полном составе.

Он довольно цокнул языком.

— Капитан, — протянул Ричард, глядя на чёрно-белый бант на шее друга, возле креста с солнцем.

— Дослужился вот…

Гонсалес развёл руками.

— Так какими судьбами, ты так и не сказал.

— Нас снаряжают в поход. Епископ хочет отправить… Впрочем, ты ведь только что от него, так что в курсе всех дел.

— Охота на ведьму?

— Охота на ведьму, это твоя прерогатива. Моя же, расправиться с местными обитателями в долине. Хотя, на этот раз наши пути вновь сошлись, так что двинемся вместе.

— Мы выдвигаемся уже завтра.

Ричард печально вздохнул, глядя на эшафот, на который втолкнули седого старика худощавого вида. Народ сразу заволновался, предвкушая интересное зрелище.

— Боюсь, наш выход запланирован только через три дня.

Капитан Гонсалес тоже принялся наблюдать за казнью.

— За что его? – поинтересовался Ричард.

— За крамольные мысли и слова. Представляешь, он вчера на базаре принялся заявлять, что магические твари также достойны жить, как и любой другой из нас. За это ему и отрезали язык, а сейчас будут казнить.

— И поделом мерзавцу. Вишь чего удумал, чтобы человек и мерзость жили на одной земле.

— Такому не бывать никогда, — согласился Педро, осеняя себя знаком креста.

Друзья подошли ближе, чтобы ничего не пропустить, по-прежнему переговариваясь, начиная вспоминать разные моменты из совместной службы.

* * *

Равена сошла с торгового тракта, углубляясь в лес. В теле чувствовалась сильная слабость, а ноги казались ватными. Она только чудом сохраняла сознание. Но больше идти ей было невмоготу. Возможно день, и всё…

«Как же долог мой путь. Эмбер, где же ты?»

Равена мысленно вернулась на несколько часов назад, на ту самую ферму, где она попросила немного еды. Хозяин, увидев её лицо, погнал прочь гостью крепкими словами и сворой охотничьих собак. И все силы ушли лишь на то, чтобы отбиться от стаи, хотя крепкие зубы пару раз и цапнули за ноги. И только лишь оказавшись на тракте, псы отстали, вернувшись обратно. Больше девушка решила так не рисковать. Скрыв лицо, она, опустив взор, устремилась прочь, к горизонту…

«Здесь, пожалуй, и сделаю привал до утра».

Обессиленно опустившись на землю, под раскидистым красным дубом, Равена откинулась на камень, который вдруг зашевелился у неё за спиной. Девушка вскрикнула от неожиданности, перекатываясь, вставая на колени, готовая в любой момент вскочить на ноги и дать дёру.

На неё уставились два огромных немигающих глаза. А спустя мгновение камень превратился в громадного лесного тролля, с мощными руками и ногами, поросшими густой шерстью.

Существо глухо зарычало, сделав шаг вперёд, вновь останавливаясь. Из пасти потянулась тонкая нить вязкой слюны. Глаза часто заморгали, подслеповато изучая находившегося впереди человека. Становилось ясно, тролль был очень стар. Возможно не одна сотня лет ему, так как во многих местах плоть превратилась в камень, покрывшись мхом. Ещё пара