За гранью безумия. - Александр Науменко

Он почесался под рясой, щуря взгляд, брызгая слюной на бородку, призывая своих спутников двигаться быстрее. В тёмных глазах плескалось безумие с фанатизмом. Такого человека нельзя подкупить. Он работал не за деньги, но за идею, веруя в своего Создателя, как верует псина в своего хозяина, в его всемогущество.

— Что это!

Где-то впереди послышался издевательский смешок, и стволы деревьев жалобно заскрипели. На одну из ветвей уселся чёрный ворон, но тут же исчез, когда в него попал арбалетный болт. Лишь несколько перьев взметнулись в липком воздухе этого удушливого места.

— Явно здесь приложила руку сама королева демонов Ноктес.

— Только этой гадины нам ещё не хватало. Нет уж, лучше обойтись одной ведьмой.

Туман продолжал подниматься от влажной липкой грязи, обволакивая рыцарей, пытаясь их укрыть саваном смерти. Он пах неприятно, разрытой могилой, свежим мертвяком... Листья на деревьях источали цвета гноя жидкость, которая вязкими соплями стекала вниз, падая на почву, тут же пожираемая слизнями да червями.

— Не определить, день или ночь нынче.

Ричард поглядел на затянутое чёрным шёлком небо, останавливая взор на маленьком кругляше, солнце, которое проглядывало в этом мраке. Воин сплюнул, и тут же недовольно поморщился, когда плевок угодил впереди идущему монаху на рясу. Тот, впрочем, ничего не заметил, продолжая шептать свои священные слова, указывая путь, а мужчина не стал заострять на этом внимания. Совсем не время.

«Будь проклято это место. Никак иначе, здесь обитают самые гнусные демоны, с коими совокупляется эта тварь».

Ричард вновь сплюнул, осеняя себя знаком креста, бормоча под нос молитву. В одной руке находился кинжал, а в другой меч… Очень острый меч, который отправил на тот свет целую уйму врагов. Адамова земля ещё помнилась криками умирающих, вонью загнивающих ран, жарким солнцем... Почерневшие трупы с вздутыми животами валялись повсюду, распахнув в последней молитве свои уста, протягивая руки к Создателю. Но Бог не слышал стенаний своих рабов, отвернувшись, и все они умерли от голода и пришедшей пустынной лихорадки. Да и рабы ли? Скорее уж неверные.

Впереди показался чёрный жужжащий рой чумных мух. Поток этих насекомых быстро преодолел расстояние, сбиваясь в плотную кучу перед монахом. Мухи обрели вид высокой худощавой женщины. Она взмахнула рукой, вычерчивая в воздухе светящуюся руну, а затем выдохнула мужчине прямо в его грязную физиономию клуб зловонного дыма. Монах завизжал, словно девка на сносях, отшатываясь назад, хватаясь за изуродованное лицо. Впрочем, от лица мало что осталось. Глаза вытекли липкими соплями, кожа почернела, растворившись, а плоть обуглилась, оголив бесстыдный голый череп. Святоша опустился перед ведьмой на колени, а затем завалился, смешно суча волосатыми ногами из-под забрызганной грязью рясы.

— Так будет с каждым, если вы не уйдёте, — прожужжал рой мух, распадаясь на огромное множество жирных насекомых.

Никто из воинов не успел ничего предпринять, как с одним из них было покончено. Монах больше не подавал признаков жизни. А самое паскудное, никто толком не ведал его имени. То ли Бернард, то ли ещё как... Лично Ричард называл его про себя просто Вонючкой.

— Уходите из моего леса, и тогда останетесь в живых, — послышался откуда-то из тумана отдалённый голос.

Мужчины замерли, вертя головами, а Джулиан ткнул толстым пальцем на торчащую из почвы иголку, которая некогда служила компасом по поиску мерзости.

— Как теперь мы её отыщем?

— Думаю, если двинемся дальше, то с этим проблем не возникнет, — ответил ему Ульрих.

Он громко высморкался себе в ладонь, отерая сопли о доспех из кожи, окидывая взором своих товарищей. Его длинные волосы слиплись от грязи, давно немытые, по-видимому, кишащие вшами. Хотя, эти насекомые были у каждого из них. Слишком долог оказался путь, а погода стояла промозглая, не до мытья... Видит бог, никому им не хотелось слечь с лихорадкой, как это случилось с Джоном. А с другой стороны, что лучше из двух зол, ещё неизвестно.

— Двигаемся дальше, гавкнул Генрих, злобно сверкая глазами. – Я раздавлю эту дрянь, как вонючую вошь.

Он бросил короткий взгляд на застывший труп монаха, после чего спокойно перешагнул через тело, удаляясь, оставляя после себя глубокие следы в жирной почве. Вонючка стал очередной жертвой, как и многие другие... И, как Ричарду думалось, далеко не последней. Слишком уж мерзкая душа у ведьмы, чтобы она самоустранилась.

Она какое-то время жила в городе, что у северных гор, занимаясь своим тёмным ремеслом, являясь проводником душ в ад. Сколько невинных она загубила, оставалось только гадать. За это ей платили молодостью и дьявольской силой в чёрной магии. Но всему приходит конец, как он пришёл и делишкам богопротивной дряни. Ей, никак иначе, только с везением самого дьявола удалось выскользнуть из лап святой инквизиции. Она удалилась в эти глухие леса, пока здесь не начали твориться чёрные дела. Так говорили фермеры, и верить им можно, так как за ведьмой тянулся след от самого города. След порока, крови, смертей…

«Скольких невинных душ она загубила своими сладкими речами. Сколько колодцев наполнила вонючей кровью? Она является злом в чистом виде, и поэтому, как говорил епископ, её следует уничтожить любой ценой».

— Какого чёрта вы стоите? — спросил Ульрих, оборачиваясь назад. — Следует идти дальше, если мы хотим выбраться вообще из этих мест. Но вначале нам следует прикончить гадину.

Ричард двинулся за ним, с тоской глядя на маленький диск солнца, который терялся в небесном мраке. Вроде бы стоял полдень, жаркий, летний, но повсюду царила ночная мгла. Никак иначе здесь не обошлось без магии. Но если ведьма может скрыть солнце, то только оставалось догадываться, какой бесовской силой она обладала на самом деле, и что ещё могла сотворить. Здесь и целой армии оказалось бы мало, а их всего лишь небольшой отряд. Следовало бы сюда двинуться монахом, хотя... Ходили тут различные сплетни о монастырях... Но сейчас совсем не время для этих гнусных слухов. Истинно верующий, да не заметит у себя грязь под ногами.

— Может нам лучше все-таки отступить, чтобы собраться силами? — предложил Ванин. — И подождать подхода Гонсалеса?

— Не доставляй своей Марии лишней работы, — посоветовал ему Генрих, по-прежнему шагая дальше самым первым.

—