За гранью безумия. - Александр Науменко

— Стирать твои обосранные подштанники, — гоготнул воин. — Если хочешь, то можешь катиться отсюда прямо сейчас, но абсолютно один, через весь лес... Местные сраные твари скажут тебе только спасибо.

Ричард подумал о пройденном пути. Лес являлся последним оплотом чёрной магии, и богопротивных существ, коих следовало истребить. Им уже довелось повстречать упырей, волколаков, и вся эта мерзость осталась лежать мёртвой в грязи. Осталось дело за малым, убить ведьму. Ричард мог поставить золотой, что Ванин не сможет вернуться обратно в одиночку, хотя они и подчистили путь. Но местных обитателей всё ещё хватало. А одинокий путник, как известно, является лёгкой жертвой.

Они смогли пройти не более десятка шагов, как вдруг из грязи образовалась громадная рука, которая приподняла кричащего Джулиана в воздух. Воин попытался спрыгнуть, но не успел. Его участь решилась в крепко сжатом кулаке. И лишь тёмная кровь брызнула сквозь пальцы, орошая почву.

— Назад! Все назад! Гребаные ублюдки, да шевелите своими задницами! Вы, словно беременные бабы, ленивые, неповоротливые...

Генрих первым отскочил, а следом за ним и остальные. Но грязевая рука уже погрузилась в почву, унося с собой то, что осталось от Джулиана. И лишь влажно что-то чавкнуло где-то глубоко под землёй, словно человека поглотила некая пасть, смакующая невероятный деликатес.

— Я отрежу этой паскуде голову! — погрозил во мрак Генрих, потрясая мечом. — Но прежде вытащу ей все кишки через задницу, ещё живой!

Он кричал, ругался, но боялся. Боялся, как и все остальные, что подписались на эту компанию по изничтожению нечисти. Всем им хотелось вернуться обратно, но не всем суждено вновь увидеть свои семьи. А возможно и никому.

— Вперёд, жалкие трусы! Давайте, собачье дерьмо! Уничтожим эту тварь!

Генрих вдруг затанцевал на одном месте, бросив клинок в грязь. Из-под кожаных доспехов струился дымок, а рыцарь стал орать, проклиная всё на свете. Наконец сунув руку за пазуху, он извлёк раскалённое добела распятие, срывая с шеи, с ненавистью бросая его под ноги, топча сапогами.

— Гребаная дрянь. Я лично разведу под тобой костёр.

Из мрака стали выходить существа, слепленные из грязи, намного выше человека. Чавкая ступнями по жирной почве, они направились к горстке людей с очевидным намерением убить их всех. Твари не издавали ртом никаких звуков, да и ртов, как заметил Ричард, у них не имелось. Лишь безликое лицо, совершенно гладкое.

— Собрались вместе, — скомандовал Генрих, но воины наоборот рассыпались.

Ричард отскочил назад от громадного кулака, нанося ответный удар. Всё тщетно. Сталь не могла причинить никакого вреда грязевым големам. Тогда ему следовало только спасаться, чем он и занялся. Конечно, лучше бы у него имелся конь, но животных пожрали горные волки на том самом перевале, где они останавливались в последний раз. От хищников удалось отбиться, но вот двигаться далее пришлось своим ходом.

Ричард нырнул за ствол дерева, влажный, шершавый, слыша где-то за спиной чей-то отчаянный визг. То ли Ульрих, то ли Ванин. А вот Генрих продолжал вопить, кляня напавших тварей на чём свет стоит. А спустя несколько ударов сердца и он затих окончательно.

— Господь всемогущий, не дай своему верному рабу...

Ричард умолк, недоговорив, когда над ним нависла тень. С ветки на него смотрела своими глазами-блюдцами большая сова. Такие вот экземпляры водились только здесь, но иногда залетали и в деревни на охоту. Они могли унести с собой здорового пса или же ребёнка.

— Убить ведьму, — прошептал мужчина.

Ричард отмахнулся от птицы клинком, разрубая плоть, выпуская дымящиеся внутренности. Сова забила крыльями, желая взлететь, брызгая во все стороны тёплой кровью, издавая неприятные уху звуки. Затем туша рухнула на землю, всё ещё агонизируя, пытаясь жить, но тщетно. Тёмная сущность уходила в почву.

«Что делать? Куда бежать? Ведь я остался совершенно один».

Грязевые монстры исчезли, и Ричард смог свободно перебежать к другому дереву. Он краем глаза заметил то, что осталось от его спутников. Лучше бы не видел этого. Нечто подобное случалось в пустынных землях, где местные обитатели расправлялись со всеми чужаками. Используя магические ритуалы, они расчленяли человека, а самое паскудное, несчастный жил после этого какое-то время. По крайней мере, хлопал глазами и открывал рот, желая что-то сказать, но не мог. Нечто подобное случилось и здесь. Отсечённая голова Генриха валялась в грязи, и в глазах читался животный ужас. Обрубок шевелил нижней челюстью, выблёвывал красный влажный язык, но тут же вновь заглатывал его. Руки и ноги также шевелились, медленно перемещаясь прочь, расползаясь по сторонам. А Ванин оказался насажен на ветки, проткнутый в нескольких местах, и это несмотря на довольно крепкие доспехи, и совсем не из кожи. А вот от Ульриха остались только ноги, торчащие из грязи. Было ли тело под землёй, знать не хотелось. Или ноги все-таки принадлежали Ванину?

«Не видно отсюда. Нижнюю часть скрывает папоротник».

Теряясь в клубящемся тумане, Ричард бежал вперёд, перепрыгивая через торчащие переплетённые корни, что больше всего напоминали застывших громадных червей. Наконец мужчина выдохся, останавливаясь, утирая дрожащей рукой с лица пот. Он осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил. Толстые стволы дубов, ель, а всё это укрывал папоротник, чуть ли не по пояс человеку. В этом месте неба видно не было, так как всё скрывали тесно переплетённые ветви. Да и на чего там смотреть, кроме мрака без звёзд.

— Бу!

— Что? А?

— Я ведь говорила уходить отсюда, — послышался за спиной тихий голос, но он вызвал эффект словно от оглушительного грома.

Ричард крутанулся на пятках, вскидывая меч, уставившись во все глаза на стоявшую перед ним ведьму. На ней был надет белый балахон, а лицо пряталось в глубоком капюшоне. На запястьях позвякивали золотые браслеты с начертанными магическими рунами. Длинные пальцы казались изящными, усеянные множеством колец и татуировок.

— Ведьма! — сплюнул это слово рыцарь.

— Охотник на ведьм, — констатировала стоявшая перед ним особа.

Она откинула капюшон, открывая довольно привлекательное и молодое, с бледной кожей, лицо. На мужчину уставились два изумрудных глаза, а полные губы, цвета переспелой вишни, искривились в издевательской усмешке.

— Ты остался один, без своих спутников. Но если бы вы все меня только послушались... Тогда бы можно было