За гранью безумия. - Александр Науменко

— Только не говори, что ты сожалеешь.

Она утвердительно кивнула, откинув с лица чёрную прядь волос.

— Ты можешь мне не верить, но это действительно так. Вы глупы, и поэтому заслуживаете жалости. В конце концов, люди сами себя когда-нибудь и уничтожат. Око вселенной именно так и показывает.

Она горько улыбнулась, поводя изящной рукой, указывая на вековые дубы, высокие, как шпили соборов восточные сосны.

— Жизнь была бы легче, если бы в мире не имелось зла.

Хотя Ричард и держал клинок, но отчего-то его рука не могла подняться против этой красивой женщины. В данный момент он не испытывал чувство опасности, а убить человека, пускай и ведьму... Нет, он просто не мог.

«Не иначе она меня околдовала».

— Вы сами и несёте это зло.

— Ха! Не ты ли в городе занималась колдовством, поставляя дьяволу души горожан? Не тебя ли прогнали оттуда? И если бы тебя поймали, то просто сожгли на костре.

— Я в городе занималась лишь лечением.

Голос женщины казался спокойным, и даже ледяным. Изумрудные глаза сверлили мужчину, слегка фосфоресцируя во мраке. Чёрные татуировки на щеках немного шевелились в такт движению губ.

— Мне хотелось помочь вам, избавив от некоторых болезней, но в благодарность я получила лишь ненависть и обвинение в использовании чёрной магии. На меня навесили людские грехи, коих я никогда не совершала. Хотя, именно вы, люди, делали мне каждый раз зло, а я пыталась вам верить, давая шанс, и в который раз ошибалась.

— Ты врёшь, мерзость!

— Зачем мне это делать? Если бы я была такой злодейкой, то не разговаривала с тобой, а просто прикончила самым изощрённым способом.

— Мои спутники... — начал было мужчина, указывая подбородком куда-то в сторону.

— Я вас предупреждала. Терпения больше нет.

— Ты убила святого человека.

— Святого?

Ведьма изогнула бровь в искусственном удивлении.

— И кем он свят? Ваш Бог, главное зло вселенной, а вы его орудие. Вы изничтожили древний народ, что обитал задолго до вас. Вы втоптали копытами коней Зелёные луга, вырубили эльфийскую чащу... Тоже собираетесь сделать и с этим лесом, поставив здесь свои храмы, чтобы приносить жертвы кровавому божеству. Мы ведь могли жить в мире, но вашим епископам это не выгодно. Если ты не поклоняешься солнечному кресту, то ты являешься врагом.

Ричард опустил меч, уставившись себе под ноги. Определённо в словах ведьмы имелась правда. Монахи, и даже сам патриарх призывал к святости, а сами же купались в грехах, попирая грязными ногами божьи законы. Но, если подумать, ведьмы имели дар одурачивать разум смертного, и не происходит ли это сейчас?

— Мы ушли из городов, покинули родные места, поселившись в этом последнем месте. Но даже сюда ваши ноги принесли вас. В ваших руках факелы со священным огнём и сталь холодных клинков. Пока окончательно не исчезнет самое последнее магическое существо, вы не успокоитесь. Вы хотите править миром единолично. И заглядывая в будущее, я могу сказать, что это сбудется. Храмы с вашим божеством будут буквально повсюду, вот только веры в них не станет. Города из камня и стекла займут места лесов и зелёных лугов. Вам покорятся моря и воздух. Мир изменится. Но только править вам не вечно. Покончив с нами, вы, люди, начнёте искать следующего врага, и не отыскав такого, примитесь истреблять друг друга.

— Этот лес наполнен всякой мерзостью!

— Этот лес наполнен древними обитателями мира, — поправила его ведьма. – Они такие же живые, как и любое другое животное. Каждый видит то, что хочет видеть. Иди сюда с чистым сердцем, не затевая зла, и тебе его не причинят. А если ты изначально настроен враждебно, то и за каждым стволом будешь видеть жутких монстров, а не самых обычных обитателей леса. Зрение обманывает, а сердце нет.

Правда жгла его похлещи раскалённой подковы. Он теперь знал, что не мог убить её, так как ведьма оказалась права. Поэтому Ричард спрятал меч в ножны, а кинжал за пояс. Руки безвольно повисли плетьми, а голова поникла.

— Хорошо, что ты всё осознал. А теперь уходи отсюда.

— Ты меня отпускаешь? – изумился воин. – Так просто?

Женщина утвердительно кивнула, и на лице читалась усталость.

— Какой прок мне тебя убивать? Возможно живым ты будешь полезнее, чем мёртвым. Расскажи им, чтобы остальные не трогали нас, и мы не тронем их. Мы просто хотим жить. Разве я прошу слишком много? Просто жить. Хотя, вряд ли они тебя послушают.

Она махнула рукой в сторону.

— Уходи. И никогда не возвращайся. Мой путь сюда оказался слишком долог, и теперь мне хочется тишины.

Ричард утвердительно кивнул, но, уже занеся ногу, вдруг замер, когда ведьма дёрнулась, а потом выгнулась вперёд. На белом балахоне расцвёл красный цветок, увеличиваясь в размерах, а спустя удар сердца из груди с хрустом выскользнуло влажное от крови лезвие клинка. Её изумрудные глаза широко распахнулись от удивления, а рот слегка приоткрылся, показав жемчужного цвета зубы. Она опустила взор, поглядев на торчащий из неё меч, а затем медленно опустилась на колени, открывая убийцу. Это был Ульрих, грязный, окровавленный, больше похожий на животного с сумасшедшей ухмылкой.

— Я убил ведьму, — проговорил он, брызнув на бороду слюной, довольно скаля пасть.

Затем одним рывком выдернул из тела клинок, отталкивая грязным сапогом тело женщины в сторону. То завалилось на спину. Руки ведьмы прикоснулись к ране, а взгляд скользнул по Ричарду. В зелёных изумрудах читалась печаль. «Я же говорила», сказали ему её глаза.

— Эмбер, — прошептала она, вытягивая вперёд руку, улыбаясь окровавленными зубами, глядя на что-то недоступное этим двоим.

— Я убил эту мразь, — прошипел Ульрих.

Ведьма, вздохнув в последний раз, замерла навсегда. Её лицо окаменело, став жуткой маской смерти. Но это длилось не долго. В затихшем лесу, оба человека наблюдали, как тело женщины распалось на множество копошащихся насекомых. Это были бабочки. Ведьмин глаз, именно так их называли в народе. Крылатые красавицы взметнулись вверх, распадаясь, исчезая где-то вверху, среди деревьев.

— Если бы не я, твоя душа оказалась погублена, — проговорил Ульрих, сплёвывая