Обрезки и остатки - Райан C. Томас

Раненый.

Огнестрельное, - понял Дейн. Боже милостивый, старика ранили в голову, и кровь хлестала, как из прорванной магистрали, сквозь скрюченные пальцы, которые он там держал. Когда кровь лужицей растекалась по ковру, она попадала в тени и расползалась, как нефть, поднимающаяся из земли.

Пылесос тоже упал на пол, разбился и отскочил.

Спина Дейна уперлась в стену позади него, остановив его, рот открылся в крике, который не мог вырваться наружу. Он не знал, что пугает его больше: то, что этот человек в его доме, или то, что он каким-то образом все еще жив. Он слышал истории о людях, которые выживали после пули в голове, но эта рана выглядела слишком серьезной для такого чуда.

Сверху Мэтти продолжала шептать:

- Он истекает кровью на ковре, на ковре...

Раненый приблизился, оставляя за собой кровавый след, пока наконец не навис над Дейном. Его глаза были мутными и сухими, кожа потрескавшейся, шелушащейся и желтушной, зубы стояли криво, словно он вбил их себе в десны без всякой симметрии. Печальная улыбка расползлась по его лицу, означая пафос, который Дейн не мог понять.

И в этом была суть. Судя по легкой улыбке и старческой фигуре, в нем не было ничего злобного - по крайней мере, Дейн не чувствовал. Если уж на то пошло, мужчина выглядел... довольным. Не довольным огнестрельной раной, но... каким-то образом... довольным своей ролью жертвы. Словно он принял ее с отношением "чему быть, того не миновать". Он выглядел так, как выглядел дедушка Дейна, когда сидел один в шезлонге на семейных посиделках, пока все остальные играли в подковы и плавали. Довольный тем, что о нем забыли, и иногда снисходительно похлопывают по плечу, потому что внутри он был просто счастлив наблюдать за своим наследием, просто счастлив быть здесь, частью всего этого.

В истекающем кровью мужчине перед Дейном чувствовалось такое же довольство за слоями крови. Печальные глаза, дружелюбная улыбка, неугрожающее телосложение.

Дейн сглотнул и спросил:

- Вы в порядке? Вы истекаете кровью. Я... моя жена... мне нужно вызвать скорую.

С некоторой осторожностью фигура убрала руку от дыры в голове - кровь хлынула на свободу - и указала на фотографию на полу справа от Дейна. Она стояла у стены вместе с другими, ожидая упаковки. Не глядя, Дейн знал, какая это была фотография, потому что сам поставил ее туда недавно. На ней они с Мэтти стояли в гостиной - в этой самой комнате, где я стою, загнанный в угол умирающим человеком, - понял он, - в одинаковых толстовках "Сан-Диего Чарджерс". Мать Мэтти сфотографировала их во время прошлогоднего плей-оффа.

- Кто... кто в вас стрелял? Дайте я помогу. Мой телефон...

Дейн направился к столу, но старик двинулся перед ним, загораживая путь. По телу Дейна пробежал выброс адреналина, но снова - мужчина не казался угрожающим, только настойчивым.

- Мой телефон...

Покачивая головой, но все еще улыбаясь, мужчина указал на другую фотографию, лежащую на полу у ноги Дейна, которую Мэтти оставила при упаковке. Дейн посмотрел на нее и даже в темноте разглядел, что это было.

- Что? Фотография? Это... это мы с Мэтти на Рождество. Я не понимаю, и у меня нет времени...

Раненый мужчина, насколько мог, выразительно указал на фото снова - кровь капала с его руки на ковер - призывая Дейна взглянуть еще раз.

- Ладно, - Дейн нагнулся и поднял снимок.

Даже в тусклом лунном свете фотография выглядела так, как он ее помнил: веселый снимок, где они вдвоем держат пары носков, сделанный с автоспуском. Пока он смотрел на нее, с теплотой вспоминая тот день, палец с желтоватой кожей, испещренный кровью, постучал по стеклянной рамке.

Дейн проигнорировал это.

- Мне нужен мой телефон.

Палец снова постучал по стеклу, снова и снова в одно и то же место, оставляя медный отпечаток. Глядя на окровавленного мужчину, Дейн покачал головой, показывая свое замешательство.

Все еще спокойно улыбаясь, мужчина стер кровь со стекла и постучал снова.

Отпечаток появился опять в том же месте.

Мужчина придвинул фото ближе к лицу Дейна, словно говоря: "смотри внимательнее".

- Это безумие.

Растерянный и напуганный, Дейн сорвал заднюю крышку рамки и вытащил фотографию, стараясь не порвать ее. Это было хорошее воспоминание, и он хотел сохранить его в целости, особенно ввиду тех воспоминаний, которые потеряет уже завтра, когда отдаст ключи от дома новым владельцам. Он хорошо помнил то рождественское утро, как выглядела елка в гостиной, как они с Мэтти оба чувствовали, что дом наконец-то начинает становиться настоящим домом. Он помнил, как достал носки и заметил, как они им обоим нужны, смеясь, что теперь они официально взрослые, раз думают таким образом.

Там, где на стекле был кровавый отпечаток, на фотографии оказался блик.

Палец постучал по нему.

- Это? Камера... старая, такое бывает...

Окровавленный палец поднялся к первой фотографии - той, где Дейн и Мэтти в футбольных толстовках, - и прижался к ней.

Дейн нагнулся и поднял этот снимок. И снова обнаружил знакомый блик, который часто появлялся на многих их фотографиях. Он собирался купить новый фотоаппарат, но никогда не находил времени. Он положил фото на место. Другое фото рядом, сделанное на кухне в День благодарения, тоже имело блик.

А вот то, что под ним - нет. Оно было сделано в Диснейленде тем же аппаратом и было безупречным.

Желая доказать все, что задумал, мужчина указал на прихожую. Там у входной двери все еще висела, как знал Дейн, мультирамка с похожими фотографиями; ее еще не упаковали. Ее должны были засунуть в коробку, когда их потребность чувствовать друг друга взяла верх, увлекая их на лестницу, где они занялись любовью.

- Я должен помочь жене, я не могу...

Старик покачал головой - нет - и снова указал на прихожую.

Поспешно Дейн подошел к рамке в прихожей и посмотрел на нее. Даже в темноте комнаты он увидел в стекле позади себя отражение мужчины, лицо которого все еще было кровавой массой, указывающего на одно из фото в верхнем углу. Оно тоже было сделано на кухне - снимок Дейна, пьющего "Бадвайзер".

Блик.

Под ним - фото возле ночного клуба.

Нет блика.

Фото в спальне.

Блик.

Сверху, из спальни, голос Мэтти заполнил прихожую - все такой же быстрый и приглушенный:

- Он истекает кровью на ковре, на ковре, на ковре...

А затем, не сбивая темпа, рефрен изменился, заставив Дейна