Обрезки и остатки - Райан C. Томас

я бы был таким... если бы знал, как остановить. Он был... таким хорошим мальчиком до... шестого дня рождения. Потом перестал говорить. Возрастное, говорили. Но нет. Возрастное - это когда... жена перестает с тобой трахаться... когда ты снова идешь в церковь. Он ущипнул... собаку. Мы отвезли ее к ветеринару... ничего не могли сделать. Сдохла большим черным комком. Все в коросте, в струпьях. Рассыпалась... в черный пепел. И даже когда он ущипнул меня... я подумал... у собаки, наверное, была какая-то болезнь... потому что... мальчики не могут делать такое. Посмотри на меня! Я сижу... в этом доме... неделями. Врачи не смогли понять... даже специалисты. Ушел из больницы... не могли мне помочь. Сижу тут, гнию. Жена ушла... забрала мальчика. Не верит мне... что он злой. Без глаза... но всегда видит тебя. Всегда находит тебя. Жена... не... верит... Думает, я ее преследую... обижаю мальчика. Она... права. Злой. Дьявол услышал меня, услышал мои молитвы. Он существует. Он...

Слезы катились по струпьям на щеках мужчины, когда его дыхание пресеклось. И вот так он умер. Кончики его пальцев рассыпались кучкой пепла на полу, разлетаясь от сквозняка из двери.

- Ники, - сказал Грег, - он...?

- Думаю, да.

- Нам нужно позвать на помощь, уже почти полдень.

Ники медленно попятился через дверь, вышел во двор с Грегом. Он поднял руку к солнечному свету. Вся рука была черной. Как и сторона его шеи. Он поднял футболку и прикоснулся к черному струпу, который пробирался по его ребрам. Как он ни пытался заговорить, он не мог найти слов. Дышать становилось больно. Что-то внутри тела, казалось, твердело. Боль медленно захватывала его.

- Ник, - спросил Грег, - какого черта происходит? Вся эта фигня на тебе.

Слезы потекли из уголков глаз Ники - точно так же, как они текли у мертвого мужчины на кухне.

Вилли был теперь рядом с Грегом, смотрел, как Ники плачет, смотрел, как мальчик в неверии уставился на собственное тело. Они простояли там долгое время, пока облако черного пепла вылетало из кухонной двери.

"Кровь на ковре"  

- Он истекает кровью на ковре, на ковре, на ковре...

Два дня подъема тяжелых коробок перед переездом в новый дом высосали из Дейна все силы. Он должен был проспать даже слоновье нашествие. Но звук панического шепота Мэтти выдернул его из сна, как рыбу, выхваченную крючком из пруда. В голосе жены была какая-то сила, способная пробраться сквозь любую усталость и ментальные блоки и ухватить его.

- ...истекает кровью на ковре, на ковре...

Говорить во сне для Мэтти было обычным делом; более того, Дейн находил эту ее черту умилительной. За много лет он не раз с улыбкой слушал, как она беседует с обитателями своих снов. Иногда это был разговор с ним, иногда болтовня с друзьями, иногда просто чистая бессмыслица, которая заставляла его хихикать. Но сейчас по звуку ее голоса он понял, что ей снится кошмар. Он решил обнять ее успокаивающе и сказать, что это просто сон.

- ...на ковре, на ковре...

- Повернись, - oн погладил ее по боку.

Тени тяжело нависали перед ним, пока глаза привыкали к темноте спальни. Часы на тумбочке отбрасывали кровавый свет на прикроватный столик в виде цифр. У Дейна было правило: никогда не смотреть на время во сне; подсчет часов до работы всегда вызывал у него тревогу.

Слишком поздно. Он увидел, что сейчас 3:45, и навязчиво принялся высчитывать, сколько осталось до подъема.

- Мэтти, - снова проворчал он.

- ...истекает кровью на ковре, на ковре, на ковре...

Его жена лежала на спине, каштановые волосы волнами рассыпались по лицу - необычная для нее поза. Обычно она спала калачиком, часто прижимая к себе одного из многочисленных плюшевых мишек, которых Дейн дарил ей на дни рождения и годовщины. Сейчас поза выглядела слишком застывшей, почти насильственной - будто ее привязали к доске. И что-то в том, как она повторяла слова, казалось неправильным. Голос был приглушенным, слова - быстрыми и резкими, словно она пыталась произнести их как можно больше раз за минуту.

- Милая, проснись, тебе снится сон, - oн взял ее за плечо и слегка встряхнул.

Обычно этот метод приводил к сердитым указаниям не будить ее без уважительной причины. Утром он пересказывал ей эпизод, как всегда, а она говорила, что он сошел с ума и хочет нарушить ее сон. Такая у них была шутка.

Но она не шевельнулась от его прикосновения, только продолжала повторять фразу, и Дейну становилось не по себе. Кто в ее сне истекал кровью на ковре?

- Милая, тебе снится кошмар. Давай, повернись.

- Он истекает кровью на ковре, истекает кровью на ковре...

Он встряхнул ее снова, сильнее, надеясь, что какая-то подсознательная часть ее разума уловит это и она хотя бы сердито повернется.

Мэтти по-прежнему не реагировала на его властный толчок, который стряхнул волосы с ее лица.

Пока его мозг по привычке занимался математикой - три часа до подъема, в таком ритме я никогда больше не усну - Дейн выждал секунду, пока глаза адаптируются. Наконец ее лицо проступило в темноте.

Он ахнул.

Ее глаза были открыты, уставившись в потолок. Кожа - бледная как мел - блестела от пота.

Мышцы его тела мгновенно напряглись, и он сел прямо - откуда-то взялся резерв энергии. Какого черта...?

Ее рот быстро двигался, пока она говорила, словно мышь, жующая хлебную крошку:

- Он истекает кровью на ковре, на ковре, на ковре...

- Мэтти, что происходит? Поговори со мной. Мэтти? Мэтти?

На секунду отпустив ее, он наклонился и включил лампу на тумбочке. Комната ожила: тени отступили перед темно-синими шторами, бледно-зеленым одеялом, сиреневыми стенами и коробками с одеждой и аксессуарами, которые громоздились у шкафа, готовые для утреннего переезда. Она не отреагировала на свет, продолжая свое быстрое заклинание о том, что кто-то истекает кровью на ковре.

В груди поднялась тревога; он схватил ее за голову и потряс:

- Ты меня пугаешь. Проснись! Детка, давай!

- Он истекает кровью на ковре, на ковре, на ковре...

Глаза все еще открыты. Смотрят сквозь Дейна, будто он сделан из стекла.

Холодное, парализующее чувство беспомощности обездвижило его. Какого черта происходит? Это припадок? Нужна ли ей скорая? О Боже, только бы ничего не случилось, - подумал он. - Только не с ней. Если с ней что-то случится, ее придется сдать в