Обрезки и остатки - Райан C. Томас

больше не слышит. А звук все еще существует. Если позвать животных - они придут. Наказаны были только люди. Никто не знает почему. Я подозреваю... потому что мы злоупотребили своим даром.

Я сижу за компьютером, продолжаю писать, надеясь, что кто-нибудь прочитает это или что-то еще, над чем я корпел, надеясь, что я смогу возродить искусство нашего письменного слова. Пока я печатаю, я смотрю на бегущие по телевизору титры. Они написаны с ошибками, полны сленга, которого я не понимаю, и перемешаны с цифрами и символами, которые, как предполагается, делают их легче и быстрее для чтения миру идиотов.

Я понятия не имею, о чем они говорят.

Я в Aду.

"Щипок"  

Ники выходил из кондитерской вместе с лучшими друзьями, Грегом и Вилли, когда к ним подбежал маленький мальчик в повязке на глазу и ущипнул его за руку.

- Ах ты ж! - заорал Ники, потирая кожу и отпрыгивая от странного пацана. Он смотрел, как кожа на бицепсе прямо на глазах розовеет. - Ты чего это сделал, придурок?

Маленький мальчик - на пару лет младше Ники и его друзей - стоял один посреди улицы, его патлатые волосы развевались, как миниатюрное пшеничное поле. Он засмеялся так, как смеются маленькие дети, когда не понимают, что сделали что-то не так. Наверное, увидел по телевизору или в комиксе, - подумал Ники, - и передразнивает какого-то персонажа. У Грега был младший брат, который вечно вытворял подобные раздражающие штуки, поэтому его никогда не брали с собой.

Ники подумывал ударить мальчишку - хотя бы толкнуть, - но знал, что если мать узнает о драке, ему будет большой нагоняй. В конце концов, он и так не должен был быть в кондитерской: она находилась на главной дороге, а ему запрещалось ездить на велике дальше конца своей жилой улицы. Если она узнает, что он стукнул какого-то пацана на главной дороге, его точно посадят под домашний арест. А сидеть взаперти летом - полная тоска.

Кожа на руке начала чесаться, и на ранке выступила капелька крови. Для мелкого, - подумал Ники, - он щиплется очень больно.

Из салона красоты рядом с кондитерской выскочила женщина с вытаращенными глазами, схватила мальчика за руку и дернула его прочь. Почему-то, как ни силился понять Ники, она не смотрела мальчику в лицо, когда на него кричала, - только уставилась в землю, будто отчитывала его ноги.

- Вот ты где! Сколько раз тебе говорить, чтобы не убегал! Ты заставил мамочку волноваться!

- Ваш маленький гаденыш меня ущипнул, - сказал Ники, протягивая руку для осмотра.

За его спиной Вилли и Грег ахнули, пораженные его наглостью.

Женщина злобно уставилась на троих мальчишек, по ее лицу расползалась хмурая гримаса, она замотала головой, будто это они приставали к ее сыну, и дернула мальчика по тротуару к припаркованному "Джипу". Она быстро пристегнула его на заднем сиденье, села за руль и искоса взглянула на руку Ники, прошептав:

- Нет.

Такое "нет" произносят не с досадой, а чтобы утвердить для себя: то, что она видит, просто неправда.

Для Ники и его приятелей это ничего не значило.

Мальчишки смотрели на женщину сквозь стекло "Джипа": она возилась с ключами на коленях, подхватила их и вставила в замок зажигания. Слеза скатилась по ее щеке, когда машина отъехала от бордюра и укатила. В заднем окне мальчик показал им язык, и Ники мог поклясться, что единственный здоровый глаз у мальчика был красным.

Темно-красный, - подумал он, - будто налитый кровью.

- Какого хрена с ней такое? - спросил Вилли, засовывая в рот "Милк Дад".

"Джип" повернул на перекрестке, вписавшись в угол так быстро, что завизжали шины, и скрылся.

Ники снова посмотрел на свою руку: ранка распухла до лилового бугорка, зуд усилился. Это напомнило ему прошлое лето, когда он набрал ядовитого плюща, играя на пустыре в конце их улицы, где снесли старую заправку. Но здесь была всего лишь крошечная отметина, которая не должна была так сильно его беспокоить. От почесывания, как он выяснил, было только хуже.

- Ты видел его повязку на глазу? - спросил Грег.

- Ага, интересно, что случилось, - ответил Вилли. - Думаешь, у него только один глаз? Может, он таким родился?

- Или он его сам как-то выколол, - сказал Грег. - Моя мама рассказывала, что ее подруга выколола себе глаз, когда бегала с ножницами. Глаз закатился к миске с собачьей едой, и собака его съела.

Раздалось дружное:

- Фу-у-у!

- Да ладно, не может быть, - сказал Ники, продолжая потирать волдырь. - Она просто хочет тебя напугать. Как когда она говорила, что если корчить рожи, то так и останешься с такой физиономией, и ты боялся высунуть язык, когда врач хотел проверить твои гланды.

- Это правда было! Честное слово!

- Нет, неправда.

- Да, правда!

- А вот и нет!

- Пошли, - сказал Вилли. - Давайте домой, пока "Стартрек" не начался. Серия, где Кью пытается убить Пикара.

- Кью всегда пытается убить Пикара, - сказал Грег, закатывая глаза. - И что в этом нового?

Они запрыгнули на свои BMX, как ковбои на жеребцов, пересекли главную дорогу на перекрестке и направились к Сандерс-Лейн, к дому Ники. Каждый из них старательно перепрыгивал одни и те же трещины в тротуаре и плевал в почтовый ящик миссис Хатчинсон - она жила на углу Сандерс и никогда не давала конфет на Хэллоуин. На пустыре, где раньше была заправка, они проскочили трамплин, который соорудили днем - кусок фанеры, поставленный под углом на шлакоблок.

С каждым нажатием педалей Ники чувствовал, как синяк на руке становится больше, горячее, злее. Он чесал его снова и снова, пока крутил педали, пару раз даже убирал обе руки с руля. Может, заражение? Черт знает, по какой гадости этот гаденыш лазил сегодня. А потом он вспомнил про глаз. Тот самый красноватый глаз. Был ли он на самом деле красным, - подумал Ники, - или мне померещилось, солнечный свет так отразился в стекле?

Они влетели н подъездную дорожку к дому Ники, разбрасывая мелкие крошки гравия, покидали велики на траву и помчались к входной двери. Вместе они спустились в игровую комнату в подвале, чтобы посмотреть "Стартрек" и утолить сладким голод до того, как придется расходиться по домам на ужин.

А Ники все тер и