Тайна старого пансиона - Елена Ликина

– Но… – попыталась возразить Марьяна. – Ника не будет мешать. Она просто хотела понаблюдать за съёмочным процессом.

Происходящее очень не понравилось Марьяне. Рабочее место она представляла вовсе не таким, как, впрочем, и образ ожидающей съёмки модели. От сладковатого аромата свечей враз потяжелела голова, сделалось неприятно и душно. Захотелось подняться наверх, побыстрее покинуть подвал.

– Не спорь, Марьяна. Подойди ко мне! – скомандовала из кресла старая дама и кивнула в сторону Ники. – Спокойной ночи, милая. До завтра.

Ника вынуждена была послушаться. Подбодрив Марьяну уверенной улыбкой, она ушла.

– Марьяна! Ну же, подойди! – повторила Надежда Валентиновна с нажимом.

Нехотя девушка приблизилась и не смогла скрыть замешательства.

Без яркого макияжа, с повисшими неприбранными волосами старшая из сестёр смотрелась блёклым скукоженным призраком.

– Что? Хороша я? – усмехнулась Надежда Валентиновна. – Ничего. Это временное недомогание. Оклемаюсь.

– Вам нужно полежать, – невольно вырвалось у Марьяны. – Давайте перенесём съёмку.

– Нет! – почти прокричала старшая из сестёр. – Начнём сегодня. Я не могу ждать.

– Почему не можете? – не поняла Марьяна. – Мы ведь даже не обсудили детали, не подобрали вам образ и костюм…

– Всё пустое. Потом, потом…

– Эта комната не подходит для работы. В таких условиях снимать нельзя!

– Марьяна, девочка моя. – Любовь Валентинна устремилась к ней. – Что тебе стоит сделать пару кадров? Выполни эту маленькую прихоть моей дорогой сестры.

– Мы только зря потратим время, – попробовала возразить Марьяна. – Ничего хорошего не получится!

– И пусть! – Любовь Валентинна быстро оглянулась на сестру. – Прошу, выполни эту невинную блажь Надюши. В конце концов, ты будешь работать не бесплатно.

– Я отвечаю за качество результата. И не люблю халтуру!

– Конечно, конечно, – затрясла кудряшками младшая из сестёр. – Надюше сегодня нездоровится. Пожалуйста, сделай хотя бы вид. Изобрази, что снимаешь. А завтра мы обязательно всё обсудим. Обещаю!

– Ну что вы там шепчетесь? Я готова. – Надежда Валентиновна не скрывала раздражения. Она успела встать с кресла и, оперевшись о спинку, ждала.

В длинном тёплом халате, с растрёпанными волосами дама являла собой неприятное, даже отталкивающее зрелище.

– Я хочу натуральный снимок. Без прикрас. Такая, какая есть. Пусть будет!

Марьяна заблеяла что-то невразумительное, но договорить ей не дали. Светуся отлепилась от стены и помахала какой-то тряпкой.

– Хватит нести пургу! Мне надоело. Или будешь работать. Или… поиграем.

Она встряхнула тряпку и выразительно подмигнула.

Марьяна собралась было возмутиться, да под лопаткой вдруг ёкнуло. Тряпка оказалась вовсе не тряпкой, а тёмным огромным мешком!

– Как грубо, Светуся! – укорила Любовь Валентинна. – Что за манеры, право слово.

– Бросьте свои церемонии. Пусть или снимает, или…

– Светуся! Не время, – оборвала её Надежда Валентиновна и повелительно ткнула в сторону Марьяны загнутым ногтем. – Долго мне ещё ждать?

Приобняв Марьяну за плечи, младшая из сестёр примирительно улыбнулась:

– Мы все устали и немного раздражены. Не обращай внимания. Ты только попробуй, дорогая.

– Хорошо, – сдалась Марьяна. – Я попробую.

Повозившись с настройками камеры, она навела объектив на модель, тихонько бормоча про фильтры.

– Нет! – выкрикнула Надежд Валентиновна. И уже спокойнее добавила: – Никаких фильтров. Я за естественность. Так надо. Поняла?

– Как скажете. – Марьяну порядком утомила бесполезная перепалка, и она начала снимать.

Кружа вокруг кресла, всё пыталась поймать хоть сколько-нибудь приличный момент. Получалось не просто плохо – отвратительно. Дорогая техника не вытягивала нужный свет. Образ модели смазывался. Расплывался. Лицо терялось среди теней.

Щёлкая раз за разом, Марьяна словно слабела, фотоаппарат оттягивал руки, хотелось отбросить его и прилечь прямо здесь, на пол подвала.

В какой-то момент ей сделалось совсем невмоготу. Капли холодного пота заскользили по спине, в голове болезненно заскреблось.

Она попыталась прервать процесс, но не смогла остановиться.

Надежда Валентиновна, напротив, заметно ожила: расправила плечи, перестала держаться за кресло. Ей явно стало получше. Настолько, что даже разгладилась кожа на лице!

Этого не может быть! Марьяна не поверила собственным глазам. Это не по-настоящему. Просто игра теней и света.

Надежда Валентиновна словно гипнотизировала Марьяну, держала её взгляд через объектив. Она сделала шаг, ещё один, и Марьяну потянуло навстречу. Чувствуя себя легче пылинки, девушка будто приподнялась над землёй…

Где-то в отдалении хмыкнула Светуся. Что-то сказала Надежда Валентиновна. Но Марьяна не разобрала слов – она начала проваливаться куда-то…

Её поддержала Любовь Валентинна. Закрыв окошечко объектива ладонью, проговорила громко и чётко:

– На сегодня достаточно! Прервёмся.

Марьяна будто очнулась от транса, покрепче прижала к груди камеру трясущимися руками.

Что это было сейчас? Что происходит??

– Ничего страшного, дорогая. Вы переутомились. Вам нужно отдохнуть. – Мягко улыбаясь, Любовь Валентинна повела девушку к двери. – Илси, Илси! Проводи нашу волшебницу. И принеси ей тёплого молока, чтобы лучше спалось.

Илси возникла молчаливой тенью. Мрачно кивнув, двинулась в обратном направлении. Пошатываясь, Марьяна побрела следом. Понять, что произошло на сеансе, она не могла, задумываться об этом просто не было сил. Хотелось поскорее добраться до своей комнаты и прилечь.

Когда это случилось, к ней снова постучалась Илси – принесла на подносе стакан горячего молока.

– Поставьте на столик. Я выпью чуть позже, – попросила девушка. Но от настырной убланичи отвязаться было непросто. Зависнув над кроватью, она держала стакан и ждала.

– Здесь сахар и специи. Специальный рецепт хозяек. Вы должны это принять.

– Я выпью позже, – выразительно повторила Марьяна. Она не любила молоко и не собиралась даже пробовать приготовленную смесь.

– Велено подождать, – отрубила Илси.

– Кем велено? – возмутилась Марьяна. – Сёстры не мои родственницы, а я не ребёнок.

Убланича не обратила внимания на этот порыв. Невозмутимо глядя перед собой, продолжила держать полный стакан.

– Хорошо, – сдалась Марьяна. – Я попробую. Только глоток, не больше. Договорились?

Едва кивнув, Илси выразила согласие. И Марьяна осторожно глотнула.

Горячий приторный напиток обжёг нёбо. Он оказался настолько противным, что девушка едва смогла скрыть отвращение.

– Молоко очень горячее. Остынет, тогда и допью.

Видимо, попытка удовлетворила Илси – она снова кивнула и, наконец, покинула комнату.

Марьяна же собралась вылить противное пойло, но голова сделалась тяжёлой и пустой, перед глазами закачалось и поплыло, постепенно погружая её в сонную морочь.

И снова в темноте ей послышался разговор.

– Она не выпила молоко!

– Какая разница. Видишь, девочка спит.

– Думаешь, она поняла?

– Нет, конечно. Но ты была неосторожна сегодня, Надюша! Марьяна едва устояла.

– Не хотелось останавливаться. Почему нельзя решить всё разом?

– Нельзя. Если она погибнет…

– Знаю, знаю. Мне конец.

– Надюша, прошу, наберись терпения. – Мелодичный голос был полон тревоги.

– Придётся… Но это так трудно!

– У нас впереди двенадцать дней! Мы всё успеем. Обещай, что сбавишь напор.

– Обещаю, – проворчала Надежда Валентиновна. – Даже приоденусь к завтрашней съёмке. Нужно же усыпить