Тайна старого пансиона - Елена Ликина

– Нельзя!

– Серьёзно-о-о? – усмехнулся Монах.

– Эта… управительница предупреждала, чтобы ночью не открывали дверь.

– Да ладно. Мы большие мальчики. Никто ничего не узнает.

– Нельзя, – снова повторил Родион.

– Если так, то что ты делал в коридоре?

– Хотел узнать, кто ты такой, – честно признался Родион.

– И как, узнал?

– Нет. Но, похоже, ты не из этих. – Родион заторопился, боясь передумать. – Ты слышал что-нибудь о лаумах? Знаешь, кто они такие?

– Лаумы? – удивился Монах.

– Тише! У них прекрасный слух! – Родион подбежал к двери и быстро задёрнул щеколду.

– Лаумы… – пробормотал Монах. – Кажется, это богини воздуха? Или земли?

– Ведьмы! Вот кто они такие! Ведьмы! Три сестры, что насылают ночами кошмары. Душат спящих. Подменяют детей.

Сообщение Родиона впечатлило Монаха.

Выходило, что сёстры-хозяйки вовсе не обычная нечисть! Ведьмы, которые похищают детей?! Не по этой ли причине здесь появилась Нинель? Возможно, приехала отомстить за дочку? Только что она может сделать против этих тварей?

Монах лихорадочно пытался вспомнить всё, что слышал о лаумах. Выходило совсем негусто: богини; сёстры, повелевающие стихией. И на этом все.

В отличие от родной, славянской нечисти, существа другого пантеона никогда не интересовали Монаха, и теперь он пожалел об этом.

Нужно будет нарыть информацию в сети, собрать всё возможное, что там найдётся. Но прежде – позвонить своим, рассказать, во что вляпался. Опасности для себя Монах не видел никакой, вот только ведьмовская сущность сестёр могла сильно усложнить стоящую перед ним задачу – заветная колода таро представилась теперь почти недосягаемым призом.

– Ты говорил о трёх сёстрах. Где-то в доме прячется ещё одна? – задал он новый вопрос Родиону.

– Нет третьей. Сбежала, – выдал тот новую неожиданность.

– Серьёзно? Когда?

– Давно. Очень давно.

– Откуда информация?

– От бабки, – вздохнул Родион.

– Твоя бабушка была знакома с сестрами? – недоверчиво переспросил Монах.

– Была наслышана о них, – поправил Родион. – Раньше о лаумах многие знали. И боялись. Берегли детей.

– Отчего же забыли сейчас? – живо поинтересовался Монах.

– Не могу сказать. Может, потому, что их сила ослабла. Это случилось, когда сбежала третья.

– И куда же сбежала сестрица?

– Не знаю, – скривился Родион. – Бабка говорила, что подальше отсюда. Чтобы никогда не нашли.

– Откуда она всё знала?

– Я не спрашивал. Пацаном был, не додумался поинтересоваться.

– Почему она рассказала тебе про это? Пугала?

– Ну. Мы с друзьями тут часто залипали. Вот она и стращала, чтобы не лазили. Дом же заброшкой выглядит, нас к нему так и тянуло.

Родион собрался было добавить главное, да у Монаха заиграл сотовый.

– Слушаю, – приглушённо ответил он, а Родион попятился к дверям, пробурчал грубовато:

– Я… это, пойду, покемарю малёхо. Давай. До завтра.

– Подожди! – Монах помахал рукой, словно придерживая его. Но Родион сделал вид, что не понял сигнала.

Звонила знакомая.

Даже не поинтересовавшись, как дела, она взволнованно выпалила:

– Немедленно уезжай! Марине было видение!

– У неё слишком забористый кофе. Из-за него и глюки, – попробовал отшутиться Монах.

– Мишка, это совсем не смешно. Она видела…

Голос оборвался из-за заглохшей связи.

– Закон бутерброда в действии, – хмыкнул Монах, пытаясь вызвонить знакомый номер. Но услышал лишь равнодушный механический голос, оповещающий, что абонент находится вне доступа.

Вот же засада! И про видение не узнал, и новостями не поделился. Придётся завтра звякнуть из города, а сейчас… самое лучшее, что он может сделать, – это поспать.

Монах улёгся и долго ворочался, заснуть всё не получалось. Сейчас бы посмотреть в сети об этих лаумах. Но интернет исчез вместе со связью.

– Всё в лучших традициях жанра, – успокоил себя Монах. – Завтра первым делом соберу информацию, а после созвонюсь со своими. Да уж. Попал так попал… Зачем лаумы сдают комнаты в пансионе? К чему им лишние гости? Рыженькая любительница винтажа приехала организовать фотосессию. А вот чёрненькая явилась просто отдохнуть. Или он ошибается? И у Ники здесь свой интерес?

Родиону тоже не спалось. Ему было неспокойно.

От Монаха он сразу отправился вниз. Покрутившись у входа, решился выглянуть во двор. Но дверь словно заклинило – ему не удалось приоткрыть её ни на сантиметр.

– Что вам понадобилось снаружи? – Раздражённый голос Илси заставил его отпрыгнуть в сторону. – Разве вас не предупреждали, что ночью выходить нельзя?

– Я хотел покурить, – пробормотал Родион виновато.

– Курите в комнате, – велела убланича. – И не бродите по дому. У нас тут не курорт. – Она неожиданно хихикнула и скрылась в стене.

– Тут ты права, – сквозь зубы процедил Родион. – Курортом здесь и не пахнет.

И вот теперь он тревожился, что не смог отворить дверь. Почему же так вышло? На неё наложено заклятье? Что, если она никогда не откроется? И он сам, сам припёрся в эту ловушку!

«Не раскисай! – подбодрил внутренний голос. – Ты здесь для того, чтобы вспомнить! Если поймёшь, почему тебя отпустили тогда, сможешь помочь другим».

– Как помочь? – сам себе возразил Родион. – Я даже не знаю, кого в следующий раз похитят лаумы.

«Вот и узнай, – тут же откликнулся внутренний голос. – Ты же припёрся с разведкой. Так и не ной теперь. Начинай действовать!»

– Завтра! – пообещал себе Родион. – Прямо с утра расскажу всё Монаху, вдвоём нам будет полегче.

Приняв решение, он замотался в одеяло и, наконец, задремал.

12

Марьяна проснулась в ночи от кошмара. Было совсем темно и тихо.

Во рту разлился металлический привкус. Болела голова.

Ей снова приснилось неприятное. Странный непонятный разговор. Кажется, говорили о ней. Но о чём? Про что именно? Марьяна силилась вспомнить – и не могла.

Будто бы разговаривали сёстры. Голоса звучали так чётко и ясно. Слова же было не разобрать. Они обсуждали её. Упоминали что-то про двенадцать дней…

Поворочавшись, она села.

Стакан молока, что вечером принесла ей Илси, кто-то успел забрать.

От мысли, что сюда мог зайти любой желающий, её зазнобило.

Чтобы хоть немного отвлечься, Марьяна заставила себя заняться волосами.

Разделила руками густые пряди, потянулась за расчёской, но косметички рядом не оказалось. Обшарив в тщетных поисках всю комнату, Марьяна вспомнила, что забыла её в подвале.

Марьяна признавала только личные предметы ухода и, помыкавшись какое-то время, решилась спуститься вниз и забрать сумочку.

– Я тихонечко! – уговаривала она себя. – Все ещё спят. Меня никто не услышит.

Дорогу она запомнила хорошо. Если по пути кто-то встретится, она не станет врать – честно признается, что идёт за косметичкой. После случившегося на съёмке идти в подвал было боязно, но всё же она решилась и, помаявшись перед дверью, осторожно выскользнула в коридор.

В сумрачном свете тот показался немного другим – стал будто шире, грязнее. Но