Зима в ноябре - Елена Ликина

Посуда вымылась словно сама собой. Направляемая невидимым суседкой, метла вихрем протанцевала по кухоньке, вычистив все углы и замерла подле печи.

Кика с кутихой притащили из кладовой связки сушёных трав, и сразу терпко да сладко пахнуло летом — прогретой землёй, солнечным полднем, полем, искрящимся от росы.

— Самый лучший парфюм! — Варвара с наслаждением принюхалась.

— Прям там! — усмехнулась Матрёша наивному восторгу подруги. — Лучший парфюм всё ещё ждёт моего обзора! И крэм не опробован, и новые тени! Такая красота простаивает! — приникнув к зеркалу, она поправила на волосах взблёскивающий камнями ободок.

— Умолкни, Матрёшка! — помахал дворовый с печи. — Не тормози! Не мешай действу, безмозглыя!

— Я те умолкну! — погрозила та в ответ. — Я те покажу безмозглую! Договоришься у меня! В ковёр закатаю да в прорубь спущу. Будешь там шуликунов гонять.

— Да разви ж я не прав? Скажи хоть ты, Варварка! У Матрёшки в голове одни стразья да каменья понатыканы. Умишко за ними совсем потерялси!

— Не ведись, Матрёш! — придержала подругу Варвара. — Не отвлекайся на пустяки. Нам сосредоточиться нужно.

— Какие там пустяки! Я по блогу соскучилась! Хочу снимать! Хочу общения и комплима́нтов!

— Вот сладим дело, и занимайся чем хочешь! — рассердилась Грапа. — Сколько можно нудеть!

— Не завидуй жизни успешного блогера! — Матрёша собралась выдать очередную тираду, но баба Оня пошикала сердито, призывая всех к тишине.

Смешав растения на столе, попросила девчат зажмуриться и выбрать парочку наугад. На очередные протесты Матрёши ответила коротко:

— Так надо!

— Да что за цирк здесь творится! — Матрёша не спешила выполнить просьбу. — К чему все эти заморочки? Есть же специальные рецептуры! Наработанные практики!

— Чутью доверимся! К чему без раздумий рука потянется — то и должно сработать! — ещё раз перемешав душистый стожок, Оня первой вытащила стебель шалфея и к нему — стрелу подорожника с меленькими хрупкими цветками.

Грапе попались полынь да ромашка, Варваре — переплетённые меж собой стебельки сиреневого синеголовника. Матрёше же досталась громадная головка репья да в пару горстка желтоватых корзинок дикой рябинки — пижмы.

Уложив травы в глубокую миску, баба Оня пошептала над ними по обычаю и стала перетирать в пыль деревянной толкушкой. Девчата же по команде Грапы завели протяжный старинный напев:

Не одна-то ли, да не одна,

Ай, во поле дорожка, Во поле дороженька.

Частым ельничком заросла,

В разны стороны повела.

Не одна-то ли, да не одна

Эх, дороженька, дорожка…

Под эту унылую песню кика положила перед каждой по полотну золотистой вощины, к нему добавила просушенную щепочку фитиля и на обрывке бумажки — пепел, сохранённый от Иванова костра. Всё для того, чтобы смастерить особые свечи.

Поглядывая на действия Они, девчата приступили к работе — притопив с краю вощины щепу-лучину, засыпали всю поверхность травяной пылью и пеплом, скрутили плотно, чтобы не оставалось пустот.

Аромат трав смешался со сладковатым запахом мёда, привлёк внимание кота. Свесившись с печи, он принюхался и посетовал:

— Жаль, что для действу заготовлены. Так бы и схрумтел каждую! Так бы и схрумтел…

— Для действу, батюшка. Все вместе Тосе дорогу укажут! — Оня принялась выставлять свечи перед стареньким зеркалом, что было на столе.

Из бабкиной комнаты кика притащила ещё одно, совсем небольшое, примостила с другой стороны, чтобы получился зеркальный коридор.

— Их свет поможет сделать выбор. Направит Тосю по нужному пути! — баба Оня торжественно подожгла каждую свечу, поводила руками над золотистыми огоньками, будто присыпая их чем-то невидимым, особым.

Взявшись за руки, девчата притихли.

Едва слышно потрескивал деревянный фитиль, ярко и завораживающе играло пламя.

А в зеркальном пролёте постепенно проявилась картинка — среди хлама и тряпья проявились две страшные карги и возле них чуть растерянная, но сердитая Тоська! По потолку комнатушки раскинулась паутина. Из перевёрнутой на столе плошки натекло мутное озерцо, в корзинке на полу скалились черепа!

Матрёша собралась что-то сказать, да Оня наступила ей на ногу — прервать ритуал было никак нельзя!

Свечи горели всё ярче. Тонкие ниточки дыма отделились от них, переплелись в воздухе и медленно втянулись внутрь стекла. Свернувшись в клубок, зависли над Тоськиным лицом, а после соскользнули на пол. Резко отпрянув, старухи замахали руками, закричали что-то, широко разевая рты…

И в это мгновение дворовый расчихался!

— Будь здрав, мил друг! — бодро послал себе пожелание, и, прикрывшись хвостом, повинился. — Уж так зачесалоси в носе! Так засвербелоси! Простите несмышлёныша! Не сдержалси! Просто не смог!

— А я тебе сейчас почешу зачесавшееся! — рассвирепевшая Матрёша рванула к печи. — Из-за тебя ритуал не закончили! Всё пошло прахом!

— Не распускай руки, блестючая! — взвизгнув, дворовый сиганул к выходу. Прежде чем исчезнуть в поющей метели, только и крикнул на прощание. — Проститя несмышлёныша, девки! Я ж не нарочно!

— Ну, попадись мне, стервец! Ощиплю как курёнка! — едва не врезавшись в захлопнувшуюся дверь, Матрёша пнула её ногой.

Позади неё тихо разохалась Грапа. Варвара в бессилии сжала кулаки.

Свечи оплавились и догорели. В комнате повис золотистый чад. Картинка с Тоськой пропала из зеркала, словно никогда там не появлялась.

— Что будем делать? — Варвара чуть не расплакалась. — Тося в опасности! Вы видели этих старух? У одной зашиты веки! Обычными нитками!!

— Лихие сёстры. — баба Оня опустила зеркала ничком на столешницу. — Слепуха да гнетуха.

— Слепуха?.. Гнетуха?..

— Лихоманки-злодейки! Сомнения насылают. На душу тяжестью ложатся. Веру в себя на нет сводят. Ищут выгоду-поживу — к самому дорогому норовят подобраться!

— И что теперь? — Матрёша закружила по комнате. — Аиста посвищем? Полетим туда?

— Куда — туда? — выдохнула расстроенно Грапа. — Кто нас пропустит?

— А мы и не спросимся! Главное до ели добраться!

— Ну, доберешься ты. А дальше?

— А дальше белкой по веткам… Как Тоська…

— Сомневаюсь, что это получится, — Оня присела у стола, задумчиво подпёрла голову рукой. — Это не наш путь. Это особенная дорога. Только Тоська её видит, только сама и может пройти!

— Но что же нам делать! — Варвара не могла успокоиться, картинка с жуткими старухами не шла из ума.

— Ждать, — Оня по очереди оглядела подруг. — Кое-что мы успели — послали сигнал. Тося должна была понять. Должна была его почувствовать, должна заприметить дым. Если пойдёт за ним — выберется оттуда.

— А пойдёт ли? — с сомнением переспросила Грапа.

— Пойдёт. Она опытная. Догадается, что делать.

Глава 14

Решение подруг возмутило Матрёшу, и она набросилась на них с новыми обвинениями.

— Вы предлагаете пустить всё на самотёк! А это предательство! Тоська там одна колотится, ей не до вашего дымка! Ей реальная помощь нужна! Нагрянули бы все вместе, скрутили старух…

— Мели, Емеля! —