Зима в ноябре - Елена Ликина

— Меченая, меченая… — затрясла головой безглазая. — На Мару смотрела, Маре отвечала!

— И что с того?

— С нами останешься! К людям вернуться не сможешь!

— Чушь! — Тоське разом сделалось жарко. — Я и раньше с ней говорила!..

— Говорила! Говорила! И где живешь? С кем кров делишь? — противно захихикали сёстры.

А ведь они правы… Правы! — внезапно подумалось Тоське. Возможно поэтому она не возвращается жить в Ермолаево? Хочет обратно домой, но по-прежнему остаётся на изнанке?

— Бред! — мгновенно среагировал внутренний голос. — Маре в глаза смотрела не только ты! Что ж прочие не пострадали? Ты просто боишься вернуться! Всё дело в тебе самой!..

— К столу иди! Суп стынет! — бабка с сестрицей с аппетитом хлебали своё жуткое пойло.

— Домой пойду! Некогда мне с вами торчать! — Тоська решительно толкнула дверь и ступила на порожек.

Вокруг домишки снова высился лес. Деревья росли впритык друг к другу. Пробраться меж ними не представлялось возможным. И непонятно было, в какую сторону нужно идти.

— А твои-то веселятся! — неожиданно прозвучало от стола. — Оня сушек налепила. Ты подойди поближе, взгляни сама. — старушонка в чепце показала на опустевшую миску. — Дед козликом скачет. Бабки поют. Про тебя и не вспомнил никто!

Тоська и не хотела, да ноги сами понесли её к столу.

На самом донышке миски среди мутного озерца шевелилась яркая картинка — Матрёша с Варварой пытались расчесать шубейку дворового, кот отбивался и возмущённо орал. Блестел начищенный самовар, перекинутая через него, красовалась снизка румяных бубликов да дышал, поднимался под расшитой салфеткой любимый Тоськин пирог.

От обиды перехватило горло. Что же это! Как же так можно? Я как последняя дура торкаюсь в неизвестность, а другие пируют и даже не пытаются помочь!

— Видишь! Видишь! — зашептали сестрицы. — Никто и не вспомнил! Никому ты не сдалась! Откушай супца! Останься с нами!

— С нами! С нами! — зашептало-заблеяло отовсюду, но Тоська того не слышала — изо всех сил пыталась удержать злые слёзы.

Меж тем в Ермолаево и правда пировали. Только затеяли всё это не просто так, а с умыслом. Когда дрёма поведала про Тоськину миссию, девчата решили, что нужно помочь подруге, и баба Оня взялась ставить тесто на пироги.

— Тосиных любимых напеку. И непременно бараночек! Прожаристых, с хрустом! Ей всегда такие нравились.

— Зачем всё это, баб Онь? — недоумевала Варвара. — Как могут Тосе помочь пироги?

— Мы посиделки затеем. Песни споём. Выйдет и зиме приветствие, и нам подготовка! — бабка ловко укладывала обваренные в кипятке баранки на смазанный маслом противень. Кика крутилась подле неё, щедро посыпая каждую маком.

— Не пересластила ты их? — беспокоилась Грапа. — Многовато мёда в воду положила, надо бы поменьше.

— Я к нему и сахарку добавила! Тося же любит послаще.

— Да Тоська их даже не попробует! К ней теперь не пробиться! — Матрёша нарезала капусту для пирога. — Вообще-то, Варька, это твоя работа. Ты у нас любитель-кулинар. Отложи камеру и давай помогай.

— Сейчас. Сейчас… Ещё минуточку! — Варвара старательно снимала процесс готовки. — Я потом повторю, можно? Хочу записать новое видео.

— На здоровье, деточка! — улыбнулась бабка. — Наука это несложная. У тебя всё получится.

— Дивлюсь я на вас, девчаты! — кряхтел на лавке дед Семён. — Такия дела творятся, а вы за готовку! Помощь называется! Где ваша хватка? Где единый союз⁇

— Не ворчи, Семён! Или не попробуешь пирожка?

— Отчего ж не попробовать! — оскорбился дед. — Отказываться не стану! Одного не пойму, Оня! С чего ты вместо действия кашеварить взялась?

— Всё скажу… когда за стол сядем… — бабка взглянула на пощёлкивающие на стене ходики. — Что-то котеич припаздывает. Не случилось ли ещё чего с Тимофеем?

— Куда уж больше-то, Оня! — Грапа горестно махнула рукой. — Оттаяли его, а толку никакого…

Бабка ответить не успела — посреди комнаты в искрящимся фейерверке возник встрёпанный кот.

— Спадарынька своему блинки стряпает! И кака́вы на сливках сварила! — принялся жаловаться сходу девчатам. — Тот и нажралси! Раздулси что индюк! Всё слопал! Мне ни крошечки не досталоси.

— Не грусти, батюшка! У нас есть пироги! — баба Оня приподняла расшитую салфетку, демонстрируя пышную пропечённую сдобу.

— Пироги! — взвизгнул дворовый. — Отрежь мне кусок, Оня! А лучше целиком дай, нерву заесть!

— Скажи сначала, как там Тимофей? — потребовала Матрёша отчёта.

— Да что ему станетси, — отмахнулся кот. — Аннушка в своей спаленке сидит, а его на кухне приткнули. Возле печи.

— Всё молчит? — вздохнула Грапа.

— Как оттаяли беднягу, так и молчит. Нахохлилси сычом, не сморгнёт даже. Что он, что Анютка — сидят не в себе… — развёл лапами дворовый и энергично принюхался. — Что у тебя в духовке, Оня? Чую мясной дух!

— Он самый и есть, батюшка. Котлетки запекаю.

— Котлетки! — крутанувшись на хвосте, кот восторженно замер. — Пир на весь мир намечаетси! А что за повод?

— Это всё для нечистых, — поддразнила его Матрёша. — Чтобы деревню в покое оставили. Видал, сколько их собралось?

— Кукиш им в масле, а не гостинчик! — вознегодовал кот. — От них и так защита поставлена. Побродят, потолкаютси да уберутси в свой черёд.

— Хоть днём этой пакости не видать! — перекрестился из угла дед Семён. — А ночью из домов никто носа не кажет. До того спужался народ.

— Справимся, Семён! — успокоила Оня. — Против Мары сила не действует. Здесь иначе надо, с особым подходом, с уважением да добром.

— Ну, ну… — поддел её дед. — Мы к ней с добром, а она нам хрясь по сусалам! Вот и весь подход.

— Справимся, Семён. Сейчас Тосю поддержим, а после и Аннушка с Тимой в себя придут. Как только Ладу вернём, так и с ними всё исправится.

— Да как мы Ладу вернём? Вон, Тоська отправилась, а толку?

— Придумала я… — бабка споро расставляла тарелки. — Собирайтесь к столу. Поедим и начнём.

Кика с грохотом потянула поднос с котлетами. По комнате поплыл сильный аромат чеснока и специй.

— Садимси, девчаты! — кот в нетерпении поёрзал по лавке. — Сказано жи сначала поесть — так не сушите губы! Быстрее справимси с вкуснотой — быстрее подмогнём Тоське!

Глава 13

До отвала заправившись пирогами, дворовый умастился на тёплой лежанке и умильно посматривал оттуда на всех.

С недовольным ворчанием дед Семён потопал домой, понёс гостинец для супружницы.

— Всё секреты у них! Всё тайны! А я может тоже помочь хочу, приобщиться к общему действу!

— Иди уже Семён! — Матрёша насильно выставила деда за порог. — У нас своё ремесло, тебе недоступное.

— Зазнались вы, девки, — не попрощавшись, дед скрылся в метели.

— Нехорошо. Выгнали человека. — вздохнула Оня. — Ну, то не просто так, а для дела.

— Ничего, — Грапа заперла дверь. — Семён долго обиды