Зима в ноябре - Елена Ликина

— Погоди маленько. Дело сладим — тогда и налью.

Отложив в сторонку жутковатые самоделки, бабка поколдовала над ними — поводила руками, нашептала какой-то наговор да попросила после: «Покличь аиста, Грапа, теперь пора».

Собрав поделки в широкую корзину, рядом поставила Оня мешочек с обычными украшениями да втиснула большой бидон киселя. После скомандовала своим:

— Одевайтесь, милые. На улице стужа.

— Но как этим освободить Тимофея? — недоумевала Варвара, обматываясь толстенным бабкиным платком.

— Есть у меня догадка. Но пока смолчу. — Грапа потопала валенками, проверяя удачно ли сели.

— Отвыкла я от ваших причуд, — Матрёша никак не могла приладить сиреневую блестючую беретку. — У меня контент заглох! Канал простаивает! Я подписчиков растеряю!

— Других наберёшь. Ты у нас знаменитость! — умаслила подругу Варвара, и та не сдержалась, расцвела.

— А Тоську позвать? — дворовый крутился рядом. — С прошочком я мигом управлюси!

— Сами справимся, батюшка. Тося-то на иной стороне. Зачем ей лишний раз гневить Мару.

Аист-такси приземлился подле высокой ели. Огромное дерево раскинулось на всю поляну, заслонив собою лес.

— Красотища! — Варвара залюбовалась на заснеженные ветки. — Такую ель и украшать не надо. Чудо как хороша!

— Ты рот-то прикрой и за дело, — подтолкнула подругу Матрёша. Похватав из мешка яркие шары, стала крепить их к толстенным да крепким иглам. Варвара потянула нитку изящных бусин, попросила аиста разместить ту на самом верху.

Вскоре на ели замерцали орешки в золотистой фольге, принялись покачиваться цветные шары, заискрились длинные нити гирлянд.

Напоследок Оня с Грапой развесили по низу уродливые самоделки, пристроили у корней бидон с киселём. Тончайшие дрёмины волоски были почти неприметны, и казалось, что фигурки зависли в воздухе сами собой.

— Ты хоть скажи, что дальше-то делать! — Грапа потёрла глаза и зевнула.

— Придёт время — узнаете! От Трескуна мысли не скроешь!

— А ты-то как справляешься?

— Я про то не думаю. О Ладушке вспоминаю. о Тимке бестолковом! Ругаю Аннушку про себя…

— Всыпать бы ей! — Матрёша смачно зевнула. Варвара покивала ей, прикрыв глаза…

— Быстрее, милые! — поторопила их Оня. — Дома-то я защиту поставила, а здесь дрёмина магия вас враз усыпит.

Проваливаясь в снег, девчата потащились к деревьям. Оставалось дождаться прихода Трескуна и посмотреть, что собирается предпринять их старшая подруга

Глава 10

Трескун возник неожиданно. Невысокий и плотный, вынырнул из-под широких еловых лап. Поддёрнув короткие штаны, принюхался, подтолкнул клюкой бидон с приготовленным угощением.

С его приходом стужа сделалась совсем нестерпимой. Сковала тело, оплела руки и ноги, заморозила кости, свела лицо.

Варвара едва успела нащупать в кармане особенный уголёк, что заранее всем дала баба Оня, и сразу воспряла, почувствовав потянувшееся от него тепло.

Трескуна Варвара видела впервые — с виду тот был как обычный старик, босой и растрёпанный бродяга. На бесцветном лице лиловели дорожки вен, над тусклыми глазами лохматились густющие брови. Неприбранные волосы снежным облаком поднимались над головой, борода колыхалась от вьюги. Поправив невзрачную суконную шапку, торчащую за серебристым кушаком, он присел прямо на снег и принялся черпать из бидона овсяный кисель. С хрустом прожёвывая застывшие куски, отрыгивал смачно да довольно похрюкивал.

От его близости тоненько зазвенели игрушки на ели, самоделки же девчат закачались неистово, закрутились вокруг себя. Их движение привлекло внимание Трескуна. Поманив к себе всех, он собрал их в ладонях, прищурился на каждую и зачем-то понюхал. И дрёмины волосы исправно сработали — тут же усыпили сытого деда. Зевнув во всю ширь, он смежил веки и затих.

Баба Оня пошептала что-то в ладошку и, отерев лицо, медленно направилась в сторону Трескуна. Матрёша было двинулась следом, но Грапа повисла на ней, не пуская.

— Ты сдурела? Отстань! — вознегодовала Матрёша.

— Оня велела нам ждать! Вот и не лезь куда не звали!

— Я посмотреть хочу! Мне интересно!

— Отсюда смотри, — прошипела Грапа. — Сказано было не мешать! Если он проснётся, нам всем конец!

— Что баба Оня собирается сделать? — Варвара наблюдала, как бабка приблизилась к спящему, как легонечко потянула суконку из-за тугого кушака.

— Одеть ему шапку. — голос Грапы слегка дрожал. — Только бы дед не проснулся! Только бы всё получилось!

— Шапку? — удивилась Варвара. — Но зачем?

— Волосы под ней спрятать, — Матрёша вытянула шею, стараясь не упустить детали. — Если Трескуну волосы под шапку убрать, мороз отступит.

— Ты шутишь! — не поверила Варвара.

— Вовсе нет. Иначе стала бы Оня рисковать, — Матрёша напряглась, наблюдая как бабка пытается добыть засаленный серый колпак.

— И надолго отступит? — продолжила допытываться Варвара.

— Как повезёт. — пожала плечами Матрёша. — Пока волосы под шапкой.

— Хоть бы получилось, хоть бы получилось… — не переставая бормотала Грапа.

Изловчившись, Оня добыла колпак, но кушак Трескуна развязался, соскользнул на снег серебристой змеёй! Вытянувшись в струнку, застыла она на кончике хвоста, зашипела пугающе и злобно.

Несмотря на опасность, баба Оня не дрогнула, аккуратно расправила шапку, задумчиво взглянула на змею.

— Осторожнее, Оня! — чуть слышно взмолилась Грапа. — Замри, не двигайся пока!

— Это всего лишь пояс! — шепотом прокомментировала Матрёша. — Он безобидный, ничего ей не сделает.

— Ты в этом уверена? — Варвара заворожённо следила как раздувается широкий искрящийся капюшон. — Это же кобра! Она ядовитая!

— А хоть бы и так! — Матрёша выглядела совершенно спокойной. — Змея не учует Оню! На ней защита, непрогляд.

Качнувшись словно маятник, змея вдруг распалась на несколько клубков и вот уже четыре гадины задёргались, заплясали вокруг Они. Змеи то распрямлялись, то сворачивались кольцами, не давая бабке приблизиться к хозяину.

И тогда Матрёша засвистела! Тоненько и протяжно завела однообразную унылую мелодию.

Как одна змеи повернулись в сторону, где затаились девчата. Ведомые незатейливым напевом, заскользили по направлению к ним.

— Действуй, Оня! — прервав свист, заорала Матрёша, но змеи успели первыми. Мгновенно метнувшись назад, слепились вместе да резко хлестнули Трескуна по лицу.

Дед всхрапнул и приподнялся, сгрёб трёхпалой ручищей Оню за ворот шубейки, приподнял над землёю, потряс.

— Сейчас он дунет! Дунет! — простонала в ужасе Грапа. — Обратит Оню в ледышку! А потом разобьёт!

— Куда-а-а! — удержала Матрёша рванувшуюся к бабке Варвару. — Ты только хуже сделаешь. Он же нас всех заморозит!

Раздув синюшные щёки, Трескун вдруг сбился да закашлялся — ему на плечи из воздуха неожиданно свалилась дрёма! Быстро заводила руками над головой, принялась нашёптывать что-то на ухо. Дед зашатался, не устоял — рухнул лицом на снег да затих.

— Спасибки, дрёмка! — дворовый кувыркнулся откуда-то сверху. — Вот удружила-уважила! С меня должок! Сочтёмси!

— Спрошу-спрошу. Уж не забуду. — довольная старушонка погрозила пальцем коту и зарделась.

Отпихнув осевшую на снег змею, дворовый поторопил:

— Не спи, Оня! Нахлобучь Трескунею колпак!

Баба Оня осторожно