Операция Патагония - Уильям Микл

- Принцип тот же, - сказал он. - Наведи и стреляй. Это на тот случай, если мы все-таки оказались не совсем в такой безопасности, как мне кажется.

Он протянул ей оружие. Она держала его перед собой обеими руками, ощущая его вес, и кивнула, словно осталась довольна. Больше она ничего не сказала, просто спрятала пистолет за поясом брюк и сосредоточилась на курении сигареты.

- Ты следи за входом, а я присмотрю за двумя девчонками, - сказала она. - Я сама о себе позабочусь.

- Ага, я заметил.

- А я заметила, что ты заметил, - ответила она с улыбкой, от которой Дэвис внезапно покраснел, как школьник.

- Хватит об этом, - сказал он. - Пофлиртуем позже за пивом, когда все закончится.

- Мы можем флиртовать и без пива, но сделка заключена, солдат, - сказала она. - Я плачу. Это будет расплатой за сигареты.

Дэвис все еще улыбался, когда подошел к Вудсу у входа. Он заметил ухмылку на лице рядового.

- Одно неверное слово, парень, и я отправлю тебя на неделю в карцер.

Но они оба по-прежнему улыбались, глядя на тихий двор.

-Бэнкс-

Бэнкс вывел их четверых из башни, через открытую площадку на узкую улицу, ведущую на север. Он обернулся, чтобы в последний раз помахать МакMастеру, указывая направление, затем быстрым шагом двинулся вперед; аргентинцы молча шли за ним, как будто это было их естественное место, а Вигго замыкал колонну.

Проходя по древней улице, они видели все новые следы поспешного перемещения из города, но ничего, что указывало бы на то, что он был заселен когда-либо на протяжении столетий, а возможно, и тысячелетий; если это было табу, удерживающее гигантских зверей за пределами города, то оно было глубоко запечатлено в какой-то коллективной памяти. Бэнкс мог только гадать, какой сценарий, какой катаклизм мог оставить такой шрам, простирающийся через, должно быть, десятки поколений. Что бы это ни было, он был благодарен за это, ведь это означало, что они могли быстро и незаметно пробираться сквозь руины в тишине. Ревущие рыки с холмов больше не повторялись, и в один момент, когда ему удалось ясно разглядеть долину, он увидел, что входы в пещеры, где жили гиганты, были пусты и безмолвны. Он не мог избавиться от ощущения, что за каждым их движением следят, но, по крайней мере, они больше не подвергались нападению.

Ощущение того, что за ними следят, усилилось, когда они приблизились к окраине города, где он упирался в поднимающийся склон долины. Тишина казалась тягостной, почти удушающей. Он остановил их четверку в подветренной стороне десятифутовой стены, обозначавшей периметр города. Единственный узкий проход вел на склон холма, и Бэнкс осторожно посмотрел на него.

- Мне это ни капельки не нравится, - сказал он. - Но нам нужен выход отсюда, так что мы поднимемся на этот холм. Всю дорогу мы будем на виду, так что держите глаза открытыми. Если что-то увидите, сначала стреляйте, а потом ждите приказов. Я не вижу ни одного места, где можно было бы укрыться, но это также означает, что я не вижу, где могут прятаться эти гады. Поднимаемся, и быстро. Если найдем выход, позже выведем остальных за собой. Но пока что наша цель - вершина холма. Все поняли?

Альварес быстро передал информацию аргентинскому рядовому, Бэнкс получил в ответ серию кивков и, не задерживаясь, повел всех вперед на тропу.

Эта тропа не была ни асфальтированной, ни мощеной - скорее это была тропа, проложенная животными, чем людьми, изрытая колеями и уплотненная многолетним прохождением животных. Причем животных немалого веса, судя по размеру и частоте встречающихся на тропе окаменелых куч экскрементов.

- Черт. Только этого мне и не хватало, - услышал он, как пробормотал Вигго сзади, после чего сосредоточился на предстоящем подъеме.

По мере подъема Бэнкс начал замечать признаки того, что, по крайней мере на больших высотах, тропа использовалась гораздо позже, чем город внизу. Некоторые кучки экскрементов выглядели почти свежими, что подтвердилось, когда он наступил на одну из них, и тонкая внешняя корка треснула, выпустив коричневую, почти смолистую жидкость, которая воняла хуже всего, что он когда-либо нюхал в жизни; уксусный привкус, застрявший у него в горле, грозил вызвать рвотный рефлекс.

- Важный совет, босс, - сказал Вигго сзади. - Не наступай на дерьмо.

На две трети пути вверх по склону они обнаружили первый из нескольких трупов, который Бэнкс сразу же опознал как одного из добродушных гигантских ленивцев. Ущерб, нанесенный животному, был далек от "милого": голова была почти оторвана от туловища из-за отверстия в области шеи и плеча, которое, судя по всему, было проделано одним укусом. Туловище было разорвано от паха до грудины, а грудная клетка раздроблена до состояния серо-белых щепок под воздействием силы того, кто выпотрошил животное. Половина мяса с костей исчезла, а остальное за это время частично сгнило. По приблизительным оценкам, с момента гибели прошло не более двух недель. На этих склонах обитал хищник, и это не походило на дело рук гигантов; скорее всего, это было существо, стоящее еще выше в пищевой цепи. В Африке он бы сказал, что это лев. Здесь же он даже не хотел начинать строить догадки.

Когда они приблизились к слою висящего тумана, очерчивавшему верхнюю границу долины, они обнаружили еще больше и еще более свежих трупов, самый новый из которых был еще сырой и окровавленный. Бэнкс собрал людей вокруг себя.

- Мы на чьей-то территории, - сказал он. - На территории чего-то такого большого и злобного, что даже лютые гиганты из пещер держатся от него подальше. Полагаю, это нехорошая новость. Но это, похоже, единственный выход, так что мы поднимемся, чтобы осмотреться. Нам нужен след, ведущий на запад, обратно к вершине ледника, так что если что-то увидите - кричите, а если начнется атака, как я уже говорил, не ждите приказа, просто сбивайте этого ублюдка с ног.

Аргентинский офицер снова передал информацию своему рядовому, который ответил широкой улыбкой и поднятым вверх большим пальцем. Этого согласия Банксу было достаточно. Он повернулся к холму и направился вверх, в душный туман.

Температура сразу же понизилась на несколько градусов, и даже звук его шагов по твердой земле внизу доносился до него приглушенно, словно сквозь шерстяное одеяло. Когда он поднял глаза, он почти ничего не видел - только густой серый туман, а когда смотрел вниз,