ЭКТАБОН. Теория Хаоса. Том I - Дин Констаповски

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«01:30»

«Келья преподобного Олдри»

Адам сидел на стуле со связанными запястьями впереди, пока перед ним находился преподобный Олдри по ту сторону стола, разглядывающий разложенную карту современного Эктабона. Он часто поглядывал то на подростка, который уже просто смотрел в пустоту, то на карту, а затем и на остальные вещи.

Келья находилась в остроге — главной тюрьмы Эктабона — внутри одной из двух башен на окраине поселения. Выделка из тёмного камня. Пустые, голые стены, и только факела на тех. А также мушкет за спиной у преподобного и небольшое решётчатое окно.

Он ещё долго рассматривал карту, проводил по той пальцами, и даже свечу подводил ближе, разглядывая мельчайшие подробности.

— Что за скверну вы притащили в наш мир?

— А? — обратил внимание Адам, словно находился под чем-то.

— Молви! Что сие?

— К-карта?..

— Чертёж? Что сие за город?

Адам посмотрел на него, не понимая, что от него хотят.

— Эктабон?

— Вздор! — преподобный Олдри взял плеер, что лежал рядом и нажал кнопку. — А сие чего?

Вместо громких звуков раздалось мерное, неестественное механическое жужжание. Плёнка внутри закрутилась, щёлкнули шестерёнки, а из брошенных на деревянный стол наушников пробился едва уловимый, искажённый шелест и жестяной писк — отголоски лёгкого рока, звучащие сейчас как змеиное шипение.

— Это музыка, — ответил изнеможённый парень, который в этот момент аккуратно пытается освободить руки из режущей кожу верёвки.

— Музыка дьявола, не иначе!

С грохотом в келью кто-то ворвался.

— Преподобный? Сыскали ещё диковинные вещи! Внемлите, вот! — один из законников вошёл, встав рядом со столом.

— Что за вещи? — преподобный взял что-то в руки. Адам узнал эту вещь — диктофон.

— Оно молвит странные речи!

Преподобный Олдри взял вещь в руки и нажал на кнопку «Play», резко отринув голову от той.

— Голос дьявола? Молви, дитя тьмы! Живо! — повысил голос он и выключил запись, откинув вещь в угол кельи, где та разбилась вдребезги об стену.

— А… Не… Нет!.. — Адам не знал что и сказать на это.

— Преподобный Олдри, в жилище той ведьмы мы сыскали и это. Вам надобно лицезреть сие чернокнижие! — законник выглядел напуганным, словно видит настоящую магию и чертовщину. Он протянул ему что-то ещё. Что-то жёлтое.

Адам увидел это и оцепенел. Эта жёлтая картонная бумага сразу посеяла в его голове слова: «Это мой проездной билет». Он дрожа выдохнул, пока двое мужчин рассматривали вещь из далёкого для них будущего, думая, что это чистая мистика.

— Вон! Живо! — резко сокрушил своим голосом тишину преподобный, указав законнику на дверь. Казалось, он был чем-то обеспокоен. Затем он же, продолжил обращения к подростку:

— Внемли мне, чернокнижник. Отвечай немедля, каким тёмным ритуалом душа твоя в картонку сию заточена, доколе очищающее пламя иль петля не стёрла скверну твою с лица земли!

Дверь в келью захлопнулась.

Адам, ещё в темнице, понял, что преподобный носит ту же фамилию Олдри, что и у него. Он внутренне сжался от этого осознания, но сделать ничего не мог.

— Что за бесовская насмешка сия? — прошипел преподобный Олдри, и в его низком голосе впервые прорезалась неподдельная дрожь. Он ткнул узловатым пальцем в гладкий картон. — Чьей ядовитой кровью выведены письмена сии?! Морок на меня навести вздумал, гнусная тварь!? — ударил по столу тот, что аж свеча затряслась на том.

Подросток лишь сглотнул ком в горле и впал в ступор, посмотрев на билет, который лежал на столе перед ним и где его собственное лицо смотрело на него в этот миг. Он не знал, что сказать. Но и молчать было опасно.

— Это… Это моё имя, — прохрипел Адам.

— Не лги мне! Сей род благочестив, а ты небось вздумал порчу на честной люд навести, — не мог поверить преподобный. — Признай! Ты дьявола приспешник или сребролюбец, продавший душу тому?..

— Ч-что? Я… Я ничего не хотел наводить. Я тут случайно оказался!

— Случайно? Из дверей преисподней, что окрашены в тона зелёные, аки магия ведьмачья?

— Н-нет… Просто… — попытался объяснить Адам, но голова его лишь раздалась тяжёлой болью.

— Не желаю более внимать речам твоим нечистым. Сегодня ты будешь повешен! — преподобный Олдри резко встал из-за стола и прошёл мимо парня в сторону дверей, которые открыл и вышел. Следом, молча вошли двое стражников, что взяли под руки Адама.

Он ощутил, как холод пробирал его с головы до ног, и как страх непомерный окутывал и подкашивал ноги.

С улицы послышались раскаты грома, прежде чем дождь начал замывать улицы.

ГЛАВА 14 | Мост

Первый удар колокола обрушился на Эктабон тяжело и глухо, разносясь по всей округе. Он не принадлежал ни одной из эпох. Он был самой осью, вокруг которой вращалась спираль. Спираль времени.

В 1980 году морось наконец-то прорвалась, превратившись в холодный, колючий дождь, который словно пытался догнать тот непроглядный ливень, что уже топил город в 2018-м.

БУМ! Прогремел колокол.

Звук вибрировал прямо в груди. Чейз Гловер сидел в остывающем внедорожнике на въезде в город, стараясь всё уложить в голове. Дворники не справлялись с потоком воды, размазывая кровавый след от мёртвой птицы по стеклу. В его руке лежала полимерная купюра, казавшаяся инопланетным артефактом. Колокол бил, и с каждым ударом прагматичный мир детектива рассыпался на куски под шум нарастающего дождя. Рассматривал купюру, жуткие поляроидные снимки несуществующих руин на фоне реки и неизвестного карьера в лесах.

* * *

БУМ! Звук боя колоколов просочился сквозь толстые стены полицейского управления, утонув в гуле флуоресцентной лампы. Камера предварительного заключения дышала холодом: гладкая кафельная плитка цвета плесени, узкая бетонная скамья и массивная стальная дверь с решётчатым окном. Мигель Энтроус стоял у стены, слушая, как дождь бьет в крошечное окно под потолком. Его рукопись осталась там, в уликах. На бетонной скамье сидел Джо Олдри. Хмель покинул его, оставив лишь звенящую пустоту. Он смотрел в пол, и каждый удар колокола звучал для него как отсчет времени, которого у его сына больше не было.

* * *

БУМ! Звон колокола заставил дрогнуть находившуюся в полицейском управлении пятнадцатилетнюю Кейт Локфилд, ожидающую детектива Гловера в его кабинете. Она была уже в другой одежде: в тёмной куртке и джинсах. Капли дождя яростно били по оконному стеклу. Она обхватила себя руками, стараясь согреться, но холод шел изнутри. Её преследовала пустота, которую она взяла с собой от туда. И только лишь свечение зелёное было перед глазами с туманом.

* * *

В