Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

– Ну вот, – почти шепотом сказала Лидия Ивановна. – Как влитое село.

Саша провела ладонью по поясу. Там, где не хватало жемчужин, ткань была шероховатой.

Вдруг в углу раздалась тихое цоканье. Девушка повернулась на звук – никого.

– Что? – насторожилась Лидия Ивановна.

– Вы ничего не слышали?

– Нет, – помотала головой женщина.

Цок. На этот раз ближе, как если бы кто-то стоял совсем рядом и неодобрительно щелкал языком.

Плотный корсет как будто сжался еще сильнее. Воздуха категорически не хватало.

– Снимите, пожалуйста, – Саша еле вытолкнула слова из спазмированной гортани.

Лидия Ивановна посмотрела на ее бледное лицо и кинулась расшнуровывать корсет.

– Кажется, перестаралась с утяжкой, – виновато произнесла она.

Девушка жадно глотала воздух ртом.

* * *

Саша долго не могла уснуть. Шум холодильника, ход стрелок настенных часов и даже посапывание Димы – сегодня все звучало нарочито громко, словно гвоздями вбивалось в тяжелую голову. Она лежала с открытыми глазами и считала вдохи будущего мужа. Десять… Двадцать… Опять сбилась. Повернулась на другой бок и начала сначала. Один… Два…

В какой-то момент звуки начали отдаляться. Димино дыхание стало слышаться словно через воду. Потолок расплылся, мысли потеряли края, тело потяжелело.

Цок – раздалось в комнате. Веки девушки слегка дернулись. Цок – теперь прозвучало ближе, громче. Матрас едва заметно прогнулся, как если бы на край кровати оперлись рукой.

Дима все так же мирно посапывал.

Вдруг Саша почувствовала прикосновение в районе щиколотки, обжигающе-холодное, но сухое. Она резко открыла глаза.

Комната выглядела как обычно: из-за занавески пробивался мягкий свет фонаря, шкаф, стул, настенные часы стояли на своем месте, спина Димы мерно поднималась. И все же Саше показалось, что у изножья кровати темнота была гуще, чем следовало бы.

Цок – снова донеслось из густоты, и следом:

– Негоже. – Сухой, как пергамент, голос, казалось, звучал прямо у девушки в голове. – Негоже чужое брать.

Саша попыталась ответить, но язык не послушался. Воздуха вдруг стало критически мало, как утром перед зеркалом. Ребра сжались, спина сама выпрямилась, будто на нее снова надели невидимый корсет.

Темное пятно у кровати едва заметно качнулось и исчезло.

Сердце девушки колотилось, изо рта вырвался тихий всхлип. Дима перевернулся во сне и придвинулся ближе, тяжелая теплая рука легла ей на талию. Щиколотка чесалась. Она осторожно провела пальцами по коже, но ничего не нащупала.

Саша долго лежала, глядя в потолок. В комнате стало абсолютно тихо.

* * *

Следующей ночью все повторилось. Саша лежала тихо, почти не двигаясь. Посапывание Димы, обычно кажущееся родным и уютным, теперь раздражало. Она закрыла глаза, потом снова открыла. Мысли крутились и путались, не давая ухватиться хоть за одну.

Когда сон все-таки накрыл ее, послышалось звонкое цок. И опять обжигающие прикосновения, только в этот раз в области голени.

У кровати снова клубилась темнота, а сквозь нее просматривался силуэт невысокого коренастого старика. В одной руке у него была серебряная кирка, в другой – едва разгоняющий густую тьму фонарь.

Цок.

– Негоже. – Казалось, рот гостя еле шевелится, но на этот раз голос прозвучал не в голове, а прямо в комнате: – Негоже чужое брать.

Саша дернулась, но тело будто сковали цепями. Серебряная кирка снова коснулась ноги, и фигура растворилась.

Утром Саша проснулась раньше всех. Голень зудела. Девушка хотела только слегка почесать кожу, но, охваченная иллюзорным чувством облегчения, остановилась, только когда под пальцами выступила кровь. Дима сонно приоткрыл один глаз:

– Ты чего так рано?

– Не спится, – коротко ответила Саша.

Жених зевнул и снова отвернулся к стене.

Девушка вылезла из постели и побрела на двор к умывальнику. Мельком взглянула в отражение: под глазами налились тяжелые темные круги, веки припухли. Она умылась, смыла с голени красные полосы в надежде, что холодная вода уменьшит зуд, но легче не стало.

* * *

Через пару дней Саша уже боялась ложиться спать.

Она убеждала себя, что это просто кошмары из-за нервного напряжения перед свадьбой. Начала делать дыхательную гимнастику перед сном, отказалась от кофеина, вечером пила мятный отвар. Но каждую ночь, стоило только провалиться в дремоту, старик появлялся вновь. И с каждым разом он виделся все четче, будто убеждая, что это вовсе не сон.

Теперь Саша ясно видела морщинистое лицо землистого цвета, седую бороду до пола и блестящие изумрудные глаза. Меховую шапку, коричневый кафтан и холщовые брюки с грубыми кожаными ботинками. С каждой встречей участки тела, которых касался старик, становились больше. Девушка ходила вся в расчесах, изводимая неутихаемым зудом.

Снова и снова звучало недовольное «цок» и «негоже». Иногда он говорил больше, но утром Саша не могла вспомнить конкретных слов.

Она становилась все более раздраженной, плаксивой. Кожа потускнела, иссушилась, под глазами легли тяжелые тени, каштановые волосы сбивались в колтуны, которые невозможно было расчесать. На обеспокоенные вопросы Димы Саша лишь огрызалась. Лидия Ивановна, напротив, вопросов не задавала, но смотрела на невестку осторожно и испуганно.

* * *

После того как старик не жалея прошелся киркой по всему ее телу, Саше хотелось содрать с себя кожу полностью, сбросить, как сказочная Василиса лягушачью шкуру. Но за прошедшую неделю что-то в ней изменилось. Страх и ощущение беспомощности сменила нарастающая ярость.

«Сколько можно меня изводить?»

Саша напрягла обездвиженное тело, собрала все таящиеся в ней силы и с оглушающим трудом выплюнула в бледное старческое лицо:

– Что… тебе… от… меня… надо?! – Ей казалось, что с каждым словом мышцы гортани рвутся, как перетянутые струны, а ребра лопаются, впиваясь в грудь изнутри.

– Чего-чего, ведомо чего, – прокряхтел в ответ старик. – Взяла чужое – расплачивайся.

– Ничего… я… не брала… – все так же отрывисто, сражаясь за каждое слово, ответила девушка.

Снова недовольный цок.

– Ну-ну, – гость прищурил светящиеся глаза и с размаху ударил киркой ей в солнечное сплетение.

В глазах у Саши запрыгали светящиеся точки, и вскоре сознание покинуло тело. Очнулась она только утром, скованная, как саваном, ненавистным свадебным платьем.

– Снимите, – как ненормальная, заорала она, – снимите это с меня!

Разбуженный Дима непонимающе уставился на невесту.

В комнату вбежала Лидия Ивановна. При виде Саши глаза ее расширились. Она быстро стащила с девушки корсет, протянула валяющуюся рядом ночнушку.

– А ну, пойдем, поговорим, – прошептала женщина и чуть громче обратилась к Диме: – Спи, сынок, все нормально.

Она за руку провела невестку на веранду, усадила в плетеное кресло и накинула на плечи плед из овчины. Поставила на конфорку металлический