Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

эмалированный чайник, в невысокую пузатую кружку с ягодным узором насыпала трав: мяту, ромашку и еще какие-то незнакомые Саше листья. Девушка наблюдала за плавными, уверенными движениями острых локтей. Сердце ее пульсировало, вибрация отдавалась в кончики пальцев, дыхание было неровным.

Наконец чайник закипел, оповещая об этом резким свистом, от которого плечи девушки вздрогнули. Будущая свекровь залила травы кипятком и поставила перед Сашей. Та хотела отказаться, но Лидия Ивановна не терпящим возражений голосом сказала:

– Нужно выпить. Я отсюда слышу твое сердцебиение и вижу, как тебя всю трясет. Уж не думаешь ли ты Димку оставить вдовцом до свадьбы? Пей!

Саша послушно сделала глоток.

Лидия Ивановна продолжила уже другим, более мягким и даже испуганным голосом:

– Сашенька, он что, приходит к тебе ночами?

– Он? – растерянно переспросила Саша, которая старалась держать свои кошмары в секрете, чтобы будущие родственники не решили, что у нее проблемы с головой.

– Бородатый старик с киркой и фонарем, – на выдохе выпалила женщина.

– Вы… вы что, его знаете? Вы тоже его видите? – заплакала девушка. – Я же думала, что с ума схожу.

– Я… – растерянно пробормотала Лидия Ивановна, – я видела, раньше. Перед свадьбой видела.

Она подавленно теребила в руках льняное кухонное полотенце, взгляд был направлен на жирную муху, неподвижно сидящую на деревянной стене.

– Как же так, Сашенька? – после короткой паузы начала она. – Я ведь свекрухе рассказала, что вижу эти кошмары наяву, и она пообещала помочь, только взяла зарок, что традицию сохраню, в город не вернусь, тут жить останусь. И что дети мои будут тут жениться, в деревне, в этом же семейном платье, по всем традициям и приметам. Только когда пообещала, она принесла какую-то траву, что-то нашептала, водой окропила и меня, и дом, и платье это, будь оно проклято. И ты знаешь, пропал, пропал ирод. Как уж я радовалась, готова была свекрови руки целовать.

Муха поползла вверх, Лидия Ивановна наконец оторвалась от черной жирной точки и посмотрела Саше в глаза:

– Я чего ж на вас с приметами и традициями и наседала. Не со зла, не от узколобости – чтобы от него оградить. А оно вот как, не помогло. Вернулся… И не сделаешь ничего, свекрухи-то нет уже на этом свете.

Саша пораженно смотрела на нее. Колкая, вечно непримиримая и строгая, сегодня она казалась такой напуганной, несчастной.

– А знаешь что? – в голосе Лидии Ивановны появилась надежда. – А давай-ка мы с тобой к Захаровне сходим. К ней все ходят, кто подлечиться, кто сглаз снять, порчу. И свекруха, помню, ходила за помощью. Может, и нам что посоветует?

Готовая на все, чтобы вернуть себе спокойный сон, Саша только кивнула.

III

В доме знахарки стоял аромат трав и чего-то пыльно-древесного, напоминающего запах старых книг. На полу лежали плетеные циновки, на многочисленных полках расположились пучки сушеных трав и кореньев, баночки с порошками и бутылочки с настойками. Тонкие занавески создавали в комнате легкую полутьму.

Знахарка – пожилая женщина с выцветшими глазами, крючковатым носом и седыми волосами, выбивающимися из-под черной косынки – сидела за обшарпанным столом, обложенным травяными мешочками. Лидия Ивановна и Саша присели напротив, на жесткие деревянные табуреты.

– Ну, рассказывайте, – приказала она скрипучим голосом.

– Захаровна, он вернулся, – прошептала Лидия Ивановна и кивнула на Сашу. Та вздохнула и сбивчиво начала рассказ о ночном госте.

– Ага, – оборвала девушку знахарка. – Вернулся, значит. Так я и думала.

Она потянулась к металлической кружке с ароматным отваром, сделала глоток и со стуком поставила обратно.

– А я, Лидка, свекруху твою предупреждала. Говорила: плакун-трава может и не сработать, есть только один верный способ избавиться насовсем, – знахарка провела ладонью по переднику, будто стряхивая пыль. – Да только слушать она не захотела. Что она, что мамашка ейная носились с этим платьем, не могли забыть, как жили при графском доме. На односельчан смотрели свысока, будто сами графини, – зло сплюнула знахарка.

Скрипнула половая доска, и в комнату зашел черный кот. Его зеленые глаза блеснули в полутьме и напомнили женщинам изумрудные искры глаз ночного гостя. Они одновременно поежились.

– От тебя отогнать смогла. Но новая плоть разбудила его, – подняла знахарка взгляд на Сашу:

– Явно ж после примерки скарбник появился?

Та пораженно кивнула.

– Скарбник? – переспросила Лидия.

– А ты думала, Дед Мороз, что ли? – хмыкнула знахарка. – Конечно, скарбник. Стерег сокровища Чапских, видать, которые бабка твоей свекрухи удумала спасти от расхищения. Да все ж без спросу чужое забрала.

«Негоже брать чужое», – отчетливо услышала Саша и начала раздирать запястье.

– А ну не чеши! – прикрикнула Захаровна и добавила: – Я вам вот что, девки, скажу. Снова отогнать скарбника можно, но сами уже поняли, что не навсегда. А чтобы навеки вопрос решить, платье нужно вернуть. Тем более обе вы из другой семьи, из другого теста. Вижу, вам и традиция эта не сдалась.

– Как вернуть? – прошептала Саша.

– Как-как… платье в руки взяла – и к усадьбе, – ответила Захаровна. – Идти лучше завтра, к полудню, когда ночная нечисть ослабеет. С собой возьмешь монет, воду родниковую, ее хотя бы ночь на плакун-траве настоять надо…

– Как завтра? – Глаза Саши наполнились слезами. – Еще одну такую ночь я не вытерплю!

– Уж на ночь-то его отгоним, – раздраженно махнула рукой знахарка. – Ты не перебивай, а слушай внимательней. – Она продолжила объяснения, а на прощание протянула девушке мешочек с травами для крепкого сна и банку с мазью: – Этим намажешься, как домой вернешься – до завтра расчесы заживут, а зуд и того раньше пройдет.

Женщины поблагодарили и молча вышли.

Обеим было о чем подумать.

* * *

Дорога от дома до усадьбы Гуттен-Чапского проходила через лесок. Пешком выходило километра четыре.

Дима вызвался проводить невесту. Он нес платье, упрятанное в сетчатый пакет для картошки. Парень не мог поверить в рассказ о скарбнике, но в совместное безумие матери и невесты верилось еще меньше. «В конце концов, – решил он, – не так уж важно, существует этот дух или нет, если обряд поможет Саше вернуть сон и спокойствие».

Диму грызла вина: если бы он проявил характер, не позволил матери вмешиваться в подготовку к свадьбе, не заставил невесту надеть это платье, возможно, она и не заработала бы нервный срыв.

Он покосился на заброшенный на плечо пакет:

– А и правда необычайно тяжелое.

День выдался солнечный, безветренный. В лесу пахло влажной землей, смолистыми почками и пробивающейся зеленью.

От нетерпения Сашу потряхивало, она все чаще поглядывала на часы.

Деревья расступились, впереди показалось огороженное пастбище. За сетчатым забором лениво бродили лошади с жеребятами и целое стадо овец.