Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

Она всегда питала нежные чувства к животным, а к парнокопытным – особенно. Лошади фыркали и медленно переступали копытами по сочно-зеленой траве, овцы сбились в большое белое облако, которое девушке вдруг захотелось потрогать. Чуть дальше открывалось Графское озеро. По гладкой воде скользила пара лебедей, белых, словно вылепленных из фарфора. Они двигались синхронно, почти касаясь друг друга длинными шеями.

– А ты знаешь, – спросил Дима, – что если лебедь выбирает себе пару, то одну на всю жизнь?

Саша помотала головой, не отрывая взгляда от изящных птиц.

– Будем как лебеди? – спросил Дима.

– Как лебеди, – кивнула она. Потом взглянула на часы и ускорила шаг.

Полдень был уже близко.

Перед главным зданием усадебно-паркового комплекса раскинулась круглая площадка с деревянными скамейками. Аккуратно подстриженные кустарники и обрамляющая небольшой фонтан клумба с ярко-розовыми тюльпанами и желтыми нарциссами придавали месту ухоженный и современный вид; прослеживалась умелая рука садовников и озеленителей.

Сам дворец, желтый с белой окантовкой вокруг окон и арок, выглядел свежим, и сложно было поверить, что строению более ста пятидесяти лет. Выступающую центральную часть здания украшали арки, по углам усадьбы стояли небольшие башенки с зубцами, наводящие на мысли о средневековых сказочных замках. По бокам от коричневых дверей разместились две таблички: справа – «Институт защиты растений НАН», слева – «Гiсторыка-культурная каштоўнасць»[10].

Саша остановилась, осмотрела площадку и дорожки. Все выглядело слишком оживленным, даже нарядным.

– Знаешь, – неуверенно сказала она, – мне кажется, скарбник в этом здании жить не может…

Задумалась и тихо добавила:

– Наверное, стоит поискать у хозяйственных построек.

Они вышли к бывшему зданию каретной, в котором разместились жилые квартиры, библиотека и центр народного творчества, и свернули на узкую улочку, ведущую к нежилым постройкам.

Первым показался хлебный амбар.

Длинное вытянутое здание с шестью арками выглядело ветхим и постепенно превращалось в руины. Но даже в таком состоянии амбар сохранял какое-то упрямое достоинство, словно не желал окончательно уступать времени.

– Смотри… – сказала Саша, замедляя шаг.

Чуть дальше стоял дом для рабочих. Он выглядел аккуратнее: серые стены были подновлены, крыша целая, окна ровными рядами смотрели на дорогу. У входа висела знакомая табличка с надписью «Гiсторыка-культурная каштоўнасць», а ниже значилось: «Флігель». Далее виднелось еще одно здание из красного кирпича, некогда пивоварня. Массивная, с темной крышей, она казалась самой основательной из всех построек.

Здесь чувствовался настоящий служебный двор, место, где когда-то кипела работа, где хранили запасы и обслуживали хозяйство.

Саша остановилась и огляделась.

– Вот тут…

Она забрала у Димы мешок, достала из него платье и уложила на подстриженную траву между двумя каштанами, росшими на возвышении у озера. Лебеди, будто заинтересовавшись ее действиями, подплыли к самому берегу.

Рядом с платьем Саша кинула три рублевые монеты. Металлические кружочки звякнули о землю, и эхо ушло в корни. Девушка плеснула на них водой из фляги – родниковой, с вечера настоянной на плакун-траве – и пробормотала:

– Скарбник-земляник, что взяла рука моя – обратно в твою глубину бежит. Не мой это клад, не моя доля. Что надо мне – трудом добуду, а не твоим пламенем.

Откуда ни возьмись на ясном небе появились тучи. Серые, тяжелые. Они затянули солнце, и сразу стало сыро и неуютно. Где-то вдалеке грянул гром, девушка оглянулась на звук, а когда повернула голову, прямо между каштанов стоял скарбник. На этот раз без фонаря и кирки.

– Шо, дошло наконец? – хмыкнул он, впрочем, без злобы. – Не зря твердил, что чужое брать…

– Негоже, – автоматом завершила Саша, удивляясь, что и тело, и голос полностью принадлежат ей.

– То-то же.

Саше захотелось стукнуть старика, наорать на него за то, что изводил ее. И ведь ей это платье и даром не было нужно. Но так же быстро, как закипел в душе гнев, девушку накрыло легкостью и покоем.

Скарбник удовлетворенно кивнул.

– Ну, бывай, – махнул он и исчез, а следом пропало и платье с монетами.

О реальности произошедшего свидетельствовала лишь влажная от воды земля и примятая трава.

Шокированный Дима стоял поодаль. Скарбника он не видел, только почувствовал неожиданную сырость, услышал, как невеста сказала: «негоже», а после платье пропало, словно и не было его.

IV

Утро в деревне началось с запаха выпечки: свежеиспеченный хлеб, каравай, сытные и сладкие пироги и расстегаи, над которыми всю ночь трудились Лидия Ивановна с сестрой и матерью.

Соседи помогали расставлять столы на дворе под яблонями. Дети босиком носились по еще влажной от росы траве, то и дело норовя врезаться во взрослых. Сандалии с носками сняли сразу: вымажешь – мамка заругает.

Руководила организацией тетя Димы. То и дело по участку разлетался ее зычный голос: «Куды понес? Сюды ставь!..», «Петька, не носись, с ног собьешь», «Лёня, бери Петьку, и сходите к соседям за табуретами».

Самой хозяйки, как и молодых, пока не было.

Саша захотела провести ночь в родительском доме в Фаниполе. Там же решили и расписаться в узком кругу, поэтому с утра жених с братом и матерью отправились за невестой.

Белый просторный зал Фанипольского загса с большими золотыми кольцами на стойке регистрации, добродушная регистраторша в голубом платье с цветком на груди, с перламутровой помадой и начесом, «Сегодня ваша лодка любви отправляется в плавание…» – все это выглядело хотя и слегка старомодным, но трогательным и уютным.

Гостей было немного: родители Саши, ее лучшая подруга, по совместительству фотограф, Димина мать и брат.

Саша стояла в коротком молочном платье, купленном накануне в магазине местного бренда. Простой силуэт и фактурное кружево на хлопковом подкладе подчеркивали безыскусную юность невесты. Волнистые каштановые волосы украшал венок из эвкалипта и мелких белых цветочков, заботливо собранный свекровью. Букет из домашних цветов для невестки тоже собрала она.

Сама Лидия Ивановна выглядела мягче, округлее, чем несколько месяцев назад, остроту черт лица сглаживала искренняя улыбка.

* * *

К приезду молодых двор был увешан гирляндами из маленьких лампочек, мягким теплым светом мерцавших между деревьями. Составленные длинной полосой столы украшали букеты полевых цветов. На фоне играл лаунж.

С минуты на минуту ожидали тех самых музыкантов, которые играли в день, когда познакомились молодые.

Дима поправил ворот льняной рубахи и наклонился к невесте:

– Все-таки у нас получилось сделать по-своему.

Та в ответ лишь улыбнулась.

Гости смеялись, поднимали тосты за здоровье и счастливую семейную жизнь, обменивались рецептами, вспоминали детство молодых.

То и дело кто-то порывался крикнуть «горько», но бойкая Сашина подруга тут же пресекала эти попытки. Камеру она уже отложила, хотя иногда ловила удачные кадры на телефон, и наслаждалась