Я умру маленькой дурой? - Ксения Наймушина

всего просто ёж-топотун. Я представляла животных, гуляющих вокруг этого домика, – надеялась, что им всё равно, есть я здесь или нет. «Никто обо мне не узнает. Никому я здесь не нужна. Можно спать спокойно».

Солнце село, в домике стало совсем темно – страх усиливался.

Одна. Совсем одна. Я пыталась отвлечься, вспоминая, как весь май хохотала на географии с соседом по парте. Как блестяще сыграла на экзамене в музыкальной школе пьесу «Степь» Ференца Листа. Как на школьной дискотеке Сашка залез мне под кофту и провёл ладонью по спине. Как мы с ним впервые решили взяться за руки и запутались пальцами. Как я запорола контрольную по математике (вместо того, чтобы учить билеты, мы с одноклассницей загорали на гаражах все три подготовительных дня).

Я пичкала себя картинками из памяти – приятными и не очень. Напоминала: я туда ещё вернусь. А это просто приключение. Но всё равно плакала: кровать была неудобная, ночной воздух холодный, рядом не было ни друзей, ни бабушки, ни папы, ни какого-никакого дяди Гены.

Вот скрипнула сосна – напрягалась каждая мышца. Вот волна нашла на камень громче обычного – похолодели руки. Вот шелест где-то за стеной, вот скрип кровати, вот треск, щёлк – немели губы и кровь ощутимо отливала от лица.

Не знаю, как мне удалось уснуть.

Снился бабушкин жёлтый дом, снился папа. Снилось, как он отчитывает меня за побег, за выпитый спирт, за то, что убежала к Максу, что позволила поцеловать и села в лодку к дяде Гене. А потом появилась бабушка, подошла вплотную, взяла меня за руку, и вдруг её ноги оторвались от мосточков. Мои тоже. Мы стали подниматься вверх, выше и выше. Выше крыш домов и выше деревьев – я видела блестящее озеро, видела океаны леса. Бабушка держала меня за руку и повторяла: «Посмотри, мир шире. Мир шире, чем наш дом, чем ругань с отцом и идиоты-мальчишки. Мир шире. Он весь твой». Она отпустила мою руку, и я резко полетела вниз. Земля приближалась, я переворачивалась и кувыркалась в потоках воздуха, уже могла разглядеть сухие ветки на крыше дома. И за полметра до крыши проснулась.

Я проснулась в полутьме. Что-то светило мне в глаза, как маленьким красным фонариком. Через крохотную щель в двери пробивался свет. Я встала, подошла, провела пальцами по этому месту и заметила на двери щеколду. В двери были сделаны маленькие ставенки. Я медленно выдохнула, повернула щеколду и нажала на деревяшки. Комнату затопило светом и прохладой – над тёмно-синим чернильным озером появилась краюшка красного солнца. Я замерла и простояла в блаженной улыбке с минуту. «Вот это вид. Мой первый рассвет в жизни».

В лесу – совсем близко – что-то треснуло. Я резко высунула руки, чтобы закрыть ставенки. Руки не слушались, пальцы мешали друг другу. Кое-как, не дыша и мысленно себя ругая за нерасторопность, я закрыла маленькое окошко. Плюхнулась в кровать и спряталась с головой под одеяло. Сердце стучало в висках, пятках, ладонях, животе. Я считала: вдох – раз, два, три, четыре; выдох – раз, два, три, четыре; и по новой.

Сосны в окне у изголовья покрывались золотом. Я снова засыпала.

Бабушкин дневник, война и маяк

Как жарко. Я приоткрыла правый глаз и пробежалась по периметру: я всё ещё была в лесной хижине, одна. Жаль.

Нужно было в туалет – ничего похожего на горшок или ночное ведро на видном месте не было. Всё так же укутанная по уши в одеяло, я высунула правую руку и схватила печенье. Заметила, что обломила два ногтя – видимо, когда упала или тащила мешок.

Я ждала, когда отпустит. Подбирала позы, в которых не так сильно хочется в туалет. Позы кончались. Мысленно напевала себе всё, что слышала за последние месяцы на MTV. Что-то у Земфиры[5], «Корней» и Елены Терлеевой («Забери солнце с собою» прогнала раз семь). Идей больше не было – низ живота сильно щекотало изнутри (вот-вот, и всё). Надо было выходить. Я взяла свою сумку, перекинула через плечо, осмотрелась в поиске ножа – заметила алюминиевую ложку. У этой ложки от старости была островатая, стёртая по краям, ручка. Мало похоже на оружие, но больше вариантов не было.

Мои кроссовки всё ещё были сырые. Я достала из вчерашнего мешка резиновые сапоги-болотники дяди Гены – они почти доставали до попы. И вышла из домика.

Медленно, осторожно, крепко сжимая кистью ложку «остриём» вперёд, я обошла постройку в надежде увидеть туалет-пристрой – ничего. Ничего не было видно за стеной густой зелени. Протоптанных тропинок тоже не было. Я отошла за сосну метрах в двух от двери и присела за ней. Попой к озеру, лицом к лесу – мне казалось, в лесу опасностей гораздо больше, чем со стороны воды. Нужно было быть начеку. Поднявшись, я пошла на берег. Горизонт пустой, ничего кроме синей-синей воды и неба. Красиво, но тишина и пустота меня страшно бесили.

Дяди Гены не было. Он обещал вернуться, как закроет гараж и разберётся с Максом или чем-то ещё. Как много ему понадобится на это времени, я не знала.

На солнце страх постепенно отпускал. Покрутившись на пятачке небольшого берега, я решила осмотреть «владения» чуть дальше. Только не заходить в лес – идти прямо по рубежу между озером и тёмным сосновым бором, по камням. И всегда держать ложку наготове – «остриём» от себя.

Я захлопнула дверь хижины, приткнув палкой. Этот принцип в деревне был куда надёжнее, чем ключ. Означал: хозяина нет, и ты не суйся. Всегда работал. Разве что в девяностые, со слов ба, местные воры наплевали на это правило, заползали как к себе домой, уносили кто что мог. Но и тогда деревенские бабки нашли выход. Сговорились между собой и, как уходили в лес, ставили ловушку: эту самую палку под тридцать градусов к двери, а за дверью капкан у порога иль гвоздь острый в ручке дверной, чтобы в ладонь вошёл (ещё и перцем могли посыпать). И вот воры палку в сторону убирали и лезли. Дырявили ладони, резали ноги – бинтовались, хромали. Кто-то к врачу не шёл – прятался, а рана тем временем гноилась, мучила. Мигом тогда деревня узнала, кто по домам шастал. А ворюгам бабки напомнили: палка у двери что-то да значит. Но это там. А здесь?

Я медленно шла по камням и удивлялась месту, в котором оказалась. Огромные валуны выстраивали весь берег, такие же огромные валуны выглядывали из воды в метре,