Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

все еще свернулся клубком в пляжном стуле и спал. Если Саманте удастся незаметно перепрыгнуть, эффект неожиданности будет однозначно на ее стороне. Она бы с удовольствием узнала, самка это или самец. С ее позиции это было не видно. Самки были самыми опасными, знала она. Их передние зубы могли достигать пятнадцати сантиметров в длину. Они также были самыми прожорливыми и нуждались до восьми раз в день в значительном количестве мяса, в то время как самцы могли обходиться одной обильной трапезой до двух дней.

Но ничего не помогало; Саманта должна была сделать все, чтобы восстановить здесь порядок. Хотя она понятия не имела, как замять убийство Франца, вероятно, ей поможет одна из спецслужб. Но этого оргальтора она в любом случае убьет и потом должна будет съесть, чтобы избавиться от него. Времени у нее было немного, пока приедет полиция, но его должно хватить. Когда-то, в ее мире, она за десять минут после спаривания разорвала сородича на куски и съела. Хотя это было много лет назад. Годы, в течение которых она явно вышла из практики.

С кем бы она здесь могла проводить брачные бои? Здесь, где они должны были прятаться?

С грустью она подумала о старых временах. Если самец в их мире не смог оплодотворить самку, его съедали. Естественный отбор существ, которые не могли размножаться и были обузой для общества. Она болезненно скучала по этому ритуалу.

Саманта попыталась отогнать эту мысль и решила прыгнуть прямо со своей смотровой площадки. Она прицелилась в балкон, взяла разбег, так что сосна подозрительно закачалась и затрещала, затем она полетела одним прыжком.

В полете Саманта услышала ворон и прокляла этих громких птиц, которые наверняка разбудили ее противника.

Проклятые твари!

* * *

Громкие крики ворон не вписывались в ее сон. Только что она съела глаз своей матери. Он приятно хрустнул при укусе. Потом жидкость из внутреннего ядра стекла ей в глотку.

Она моргнула и была раздражена. Кто осмелился ее потревожить? Тем более когда у нее был такой прекрасный сон...

Она заметила тень, которая закрыла ей солнце.

- Исчезни, глупое существо. Ты закрываешь мне солнце! - медленно и все еще сытая она приподняла верхнюю часть тела с мягкой подстилки и села.

Она не могла поверить в то, что видела перед собой.

Ошеломленно она смотрела на существо, которое теперь выпрямилось и при этом делало угрожающие жесты. Это был один из ее сородичей. Самка оргальтора!

- Ну привет! Кто ты такая? Мы знакомы? - она слегка наклонила голову в сторону и с любопытством разглядывала Саманту.

На Саманте все еще был макияж. Ее голое и стройное тело выглядело слегка истощенным и нетренированным. Побочный эффект адаптации к жизни на Земле. И все же ее груди были полными и упругими, радующими глаз любого самца оргальтора. Значит, немного ее противница все же тренировалась. Вероятно, в фитнес-зале людей.

Золотисто-желтая мраморность на ее коже показывала ей, что Саманта должна происходить из древнейшего рода их вида. Ей, наверное, тоже было уже как минимум 150 лет.

- Хмм... ты не хочешь сказать мне свое имя? - спросила она, все еще сидя в пляжном стуле, но готовая к прыжку для атаки.

- Меня зовут Саманта. А тебя?

- Нет, это имя, которое тебе дали люди! - раздраженно сказала она. - Я хочу знать твое настоящее имя!

- Арргхунда, - теперь заурчала Саманта на своем собственном языке.

- Ах! Ты - Арргхунда? О тебе я много читала и слышала. Это ты привела нас в эту дыру, верно? Это ты виновата, что мы здесь страдаем! Позволь сказать тебе это от Хуррханди, дочери Урргханди, которая уже смогла превратиться в наше солнце и теперь везде.

Хуррханди плюнула перед ногами Саманты.

Саманта была в курсе, что дело дойдет до боя. Она выпятила грудь, уперлась ногами в пол и крепко вцепилась длинными пальцами ног. Бетон давал мало опоры, и вообще-то она могла бы обойтись без пальцев ног, но это было частью угрожающих жестов ее народа.

Голову она слегка наклонила вперед и таким особым положением подбородка защищала шею. Успешная атака на сонную артерию всегда была смертельной и слишком быстро портила всем удовольствие. Удовольствие, - подумала Саманта и почувствовала легкое возбуждение внутри себя. Ее последняя битва действительно была слишком давно. И все же все движения сидели в ней, как будто в последние месяцы и годы она не делала ничего другого. Неизгладимо они отпечатались в ее памяти.

Хуррханди низко заурчала и приняла похожую позицию.

- Тебе ясно, что победитель должен съесть другого? Разве эта жестокость не будет идти поперек твоим размякшим людям? Или ты теперь будешь дальше предавать наш народ? - Хуррханди вызывающе посмотрела на нее.

- Просто заткнись!

Саманта была на полторы головы выше своей противницы. Это могло быть преимуществом, но не обязательно. Потому что она смутно помнила Хуррханди. Она могла наблюдать ее во многих боях. Она была проворной и агрессивной. Настоящий вызов. Конечно, она не показывала этого.

- Ты, гном!

Хуррханди слегка вздрогнула. То, что делало ее слабой, было чувство неполноценности по поводу своего роста. Именно поэтому Саманта так ее назвала.

Но она сразу взяла себя в руки и заметно выпрямила верхнюю часть тела. Она раскинула руки, выпустила свои передние зубы и приготовилась к прыжку.

Саманта покачивалась вверх-вниз и тоже открыла рот, чтобы показать противнице полную длину своих собственных зубов.

Потом все произошло очень быстро: Хуррханди издала хрюканье незадолго до того, как прыгнула на Саманту. Предупрежденная, та слегка подпрыгнула влево, но оставила свою ногу вытянутой на том месте, где она первоначально стояла. Длинные ноги были ее преимуществом.

Хуррханди споткнулась об нее и плюхнулась во весь рост на бетон. Для Саманты это была возможность наброситься на нее. Она приземлилась ей на живот, но замешкалась лишь на долю секунды, так что Хуррханди смогла глубоко вонзить свои когти в грудь Саманты.

Та громко завыла. Все внутри нее, казалось, хотело взорваться. Это ощущалось так, будто десять острых ножей прокладывали себе путь через нее. Раны зияли, виднелось красное мясо, ее кровь пульсируя искала путь вниз по ее телу, прямо на противницу.

Возбуждение Хуррханди от этого стало еще более очевидным; она хотела еще свежего мяса и крови. Ее аппетит был еще далеко не утолен, наоборот, он от этого дополнительно разгорелся. Она выпустила свой длинный острый язык, облизала им грудь Саманты и жадно