Обрезки и остатки - Райан C. Томас

ничуть не облегчал лавирование среди извилистых зарослей. В другой руке он держал свой "Глок", предохранитель снят на всякий случай; если этот псих в маске все еще здесь, его не застанут врасплох.

Господи, он просто хотел лодку и покончить со всем этим дерьмом. Часть его понимала, что глупо выпендриваться здесь как Рэмбо, и он уже слышал лекцию Теда, но другая часть знала: если он хочет, чтобы Мэнди выросла нормальной, он должен быть уверен, что мир хоть немного безопаснее. Этот крысиный ублюдок - один из тех, кто обижает женщин, и он хотел, чтобы его дочь знала: папа защитит, когда ей понадобится помощь.

Ты слетаешь с катушек, Джордж.

Он продолжал идти. Почему полиция вчера не расчистила путь получше? Как они вообще вытащили труп и всех этих крыс отсюда, не споткнувшись об эти чертовы корни и колючки? Есть ли у него вообще кроссовки?

Зззз.

- Ах.

Он шлепнул себя по уху, отгоняя большого комара.

Тут же пожалел, что издал звук, но ничего не мог с этим поделать. Проклятые насекомые. Он ненавидел насекомых. Мэнди их обожала, ловила и сажала в банки. Она была немного сорванцом, но это ничего, значит, можно делать с ней то, чем обычно отцы занимаются с сыновьями. Он мысленно отметил, что надо как-нибудь взять ее на рыбалку.

Хрусть!

Он остановился. Это был не комар. Это хрустнула ветка. Слева, где-то. Мышцы напряглись как канаты. Сердце забилось.

Кто-то еще идет по лесу?

Подняв пистолет, он замер, выключил фонарь и доверился своим ушам. Стрекот насекомых наполнял темноту. Ветви деревьев царапали друг друга на легком ветерке. Шелест листьев над головой. Больше ничего примечательного. Может, енот или кто-то из четвероногих. В этом лесу их полно. После еще одной минуты относительной тишины он выдохнул и опустил пистолет.

- Ладно, - прошептал он, сам насмехаясь над собой. - Не будь тряпкой.

Яма была примерно в пятидесяти ярдах к северу. Он добрался без приключений; его ботинки теперь были покрыты грязью и мхом. Полицейская лента все еще окружала яму. Был установлен знак, гласивший, какие неприятности ждут любого, кто посмеет вмешаться в место происшествия.

Смешно. Надо было выставить людей.

Управление решило не оставлять офицеров в лесу, сказали, что это непрактично. Им понадобились бы свет, укрытие и еще сотня вещей, которых у них не было. Их решением, в отсутствие патрулирования внутри леса, было установить такие же знаки по периметру парка и разбросать уведомления по почтовым ящикам. Что, как знал Джордж, было равносильно приглашению всем и каждому выйти и все тут раздолбать.

Джордж нырнул под ленту и направил свет в яму. Полчища крыс исчезли. Только темно-красная земля, пара лестниц, прислоненных к стенам, чтобы эксперты могли спускаться и подниматься. В остальном - обычная глубокая яма, вырытая для захоронения.

Хрусть!

Снова. Еще одна ветка. Совсем близко. Неужели этот тип все еще в лесу? Следит за Джорджем? Такие серийные чокнутые обычно следят за новостями. На это он и рассчитывал, когда делал свое заявление. Пусть сам идет к нему, и они разберутся между собой... с помощью пуль.

Он отбросил осторожность.

- Слушай сюда, ублюдок, если я тебе нужен, иди и возьми меня. Потому что, если я возьму тебя первым...

Джордж поднял пистолет и двинулся в сторону звука.

Хрусть!

Снова, прямо впереди. И это было дыхание? Или просто листья шуршат на ветру?

Он прошел еще несколько футов, когда куст слева от него взорвался градом веток и листьев, и грузная фигура с воплем вылетела из зелени и сбила его с ног как товарный поезд, вдавив в землю с такой силой, что щелкнули зубы. Воздух вышибло из легких. Он пытался вдохнуть, закричать, но не мог. Плащ хлопал перед глазами, отражая луч фонаря перед тем, как тот упал на землю и погас. Затем мужчина принялся его молотить - по ребрам, ломая их с каждым ударом.

Хрусть-хрусть-хрусть!

Джордж почувствовал, что плачет. Что-то длинное, твердое и серое - ебаный брандспойт? - попало ему в пах, и он свернулся калачиком от боли, побежавшей вверх по животу. Мужчина снова навалился, избивая, колотя, вдавливая лицо Джорджа в грязь, тяжело дыша и хрюкая, будто у него во рту мокрые носки. Запах какой-то едкой дряни - мочи? - насыщал воздух. Рация Джорджа была в куртке, выключена, чтобы статика не выдала его. Нужно ее достать. Он потянулся...

Мужчина схватил его за руку, вывернул и сломал кости в локте.

- ААА!

Глаза Джорджа вылезли из орбит.

Сопротивляйся, Джордж, сопротивляйся. Ты умрешь! Достань рацию. Достань!

Посреди кувыркания, когда его удары не достигали цели, ноги скользили в поисках опоры, он мельком увидел хэллоуинскую маску нападавшего в лунном свете.

И подумал:

- Кры...

* * *

Тед припарковался рядом с машиной Джорджа у южного входа в парк. Местная новостная радиостанция снова транслировала запись сегодняшней пресс-конференции. Чертов Джордж был везде.

Отличную сделал из себя мишень, Джордж.

Он выпрыгнул и посветил фонарем внутрь Джорджевой машины. Компьютер был включен, в подстаканнике стоял кофе. Ручной рации не было. Все остальное выглядело нормально.

- Как же это тупо, Джордж. Реально, блядь, по-идиотски.

Он вернулся к своей машине, вызвал диспетчера и попросил прислать патрульного, независимо от статуса смены.

- Платите им сверхурочные, - приказал он, - но пусть машина будет здесь сейчас же.

Затем он направился в лес.

Комары набросились на него, как только он пересек линию деревьев. Какого черта Джордж пытался доказать, идя в лес один? Почему он вообще думал, что этот урод будет шататься здесь глубокой ночью, сразу после того, как место наводнили копы? Тип наверняка уже давно свалил, если ему дорога шкура. Будет прятаться год или два, а потом объявится в соседнем городке. Может, и здесь, если он из тех безумцев, которым нужно внимание. И судя по методу с крысиной ямой - да, он из таких.

- Я убью тебя, когда найду, Джордж, - сказал Тед, отодвигая низкую ветку.

Густой подлесок было труднее пройти, чем чертову полосу препятствий, которую он бегал в академии сто лет назад. Перепрыгни этот валун, пригнись под этой веткой, проломись сквозь эти колючки. Господи, он уже выдохся.

Шорохи поблизости говорили о том, что звери разбегались при его приближении. Каждые пятнадцать метров, - вспомнил он. Хорошо, что он не спросил, какие болезни переносят крысы, излечимые или нет. Его передергивало при мысли, что он может наступить на одну из