Обрезки и остатки - Райан C. Томас

Поль оставил их, предоставив самим себе, и побежал на север, в Чарльстон. Два бродяги, рывшиеся в кормушке для скота, нарушали безмолвие города, но, завидев Ревира, шмыгнули в переулок. Центр города тоже был пуст - большинство жителей уже разошлись по домам. Остановившись под газовым фонарем у витрины универсального магазина, Поль сложил ладони рупором у губ и вздохнул. Вот он, момент, которого все ждали. Здесь он отказывается от остатков своей свободы при нынешнем правлении. Пусть легкие будут сильными, - помолился он.

- Королевские войска идут!

Он бежал по улице, повторяя снова и снова:

- Королевские войска идут! Королевские войска идут!

Он стучал в двери, бил по витринам, барабанил в окна. Двери открывались, зажигались газовые лампы, люди выходили на улицу с детьми, которые жались к их ногам. Да, они знали, что рано или поздно это случится. Королевские войска шли сюда.

* * *

Джошуа и Томас были уже на полпути обратно через реку, когда услышали далекий крик Ревира, разбудившего город. Они обменялись взглядами, осознавая, что приближаются к "Сомерсету". Большой военный корабль простоял на якоре на реке уже месяц и был укомплектован вражескими солдатами. Они гребли медленнее, чтобы уменьшить шум. Наконец Джошуа заговорил:

- Я слышу Поля. Как думаешь, они тоже его слышат?

- Если мы слышим, то и они должны...

Лодка резко накренилась! Что-то протаранило днище, и лодку подбросило вверх кормой. Оба мужчины вскинули руки, удерживая равновесие, чуть не выронив весла. Лодка снова плюхнулась на воду и, к счастью, осталась на плаву. На мгновение воцарилась тишина, а затем послышался низкий плеск в воде, проходящий мимо них. Взглянув в сторону Чарльстона, мужчины наблюдали, как большой бурун рассекает поверхность воды, направляясь к крикам Поля.

- Что за дьявол это был?

- Тсс. Голубая рыба[9], полагаю. Давай домой. Я замерз.

* * *

- Поль, вид у тебя ужасный.

Ревир сидел за столом диакона Джона Ларкина, грея руки. Ему хотелось оказаться дома, подальше от страха, который терзал его изнутри, вызывая спазмы.

- "Сыны" видели сигнал, фонари, прямо перед тем, как ты появился, - продолжал Ларкин. - Пока что план работает.

- Джон и Сэм не узнают. Их застанут врасплох, если мы их как-нибудь не предупредим. Господи, я продрог до костей - просто невыносимо.

Ларкин взглянул в окно на реку - никаких признаков королевских войск.

- У тебя есть небольшое преимущество. Но они будут быстро продвигаться, - oн посмотрел на гонца, увидел раскрасневшиеся щеки, тяжело вздымающуюся грудь и почувствовал его боль. И все же он не мог заставить Поля остановиться - если Джона и Сэма схватят, урон будет слишком велик. - Смуглая Красавица на заднем дворе. Она твоя.

- Ты уверен? Путь долгий. Она выдержит?

- Выдержит. Она лучшая из моих. Здесь теперь много дел. Спеши! Ты должен ехать.

Когда Поль уже уходил, Ларкин схватил его за плечо:

- Все сейчас зависит от тебя.

- Отдам за это жизнь. Если понадобится.

Поль нашел лошадь за домом, отвязал поводья и взобрался на нее.

- Я слышал, ты быстрая, девочка, - проворковал он. - Надеюсь, достаточно быстрая, чтобы спасти нас всех.

Он ударил пятками ее бока, и она понеслась через город. Взлохмаченные люди выстроились вдоль улиц - одни тряслись от предвкушения, другие - от страха. Поль кричал на скаку:

- Королевские войска идут!

* * *

Тварь выползла на сушу, обнюхала воздух. Ее жертва была здесь недавно - запах человеческого пота перебивался только свежими экскрементами какой-то косули поблизости. О, как она любила запах плоти - человеческой или звериной, но особенно человеческой. Она осторожно двинулась к огням впереди, к улью, где люди стояли в тусклых прямоугольниках света, оглядываясь по сторонам.

Их слишком много, - решила она. - Туда нельзя.

Повернув на запад, она через минуту нашла коровью тропу, которая вела через более темную часть города, у полей. Она шла, прижимаясь к деревьям, втягивая воздух, чтобы удержать запах своей жертвы.

* * *

Смуглая Красавица подчинялась каждому приказу Поля - перепрыгивала валуны, петляла между деревьями, как пчела. Она была быстра, как и обещал Ларкин, и, хотя ничего не знала о революции, лошадь остро чувствовала ночной страх и напряжение. Она была переполнена этим чувством, и это придавало ей сил.

Поль снова ударил ее по бокам, когда город Медфорд исчез в тенях позади; его жители бодрствовали и теперь смотрели на улицы. Впереди был мост в Меномочи.

У твари болела грудь. Кровь сочилась из раны, которую нанес старый человек. Ее охватил стыд от того, что она убежала, но тварь знала - медлить нельзя. У нее, в конце концов, были приказы. Лучше продолжить свой путь, чем умереть, не выполнив задуманное. Ожидание сигнала к атаке казалось вечностью. Куры и овцы, которых ей приходилось есть неделями, чтобы оставаться незамеченной, не насыщали ее по-настоящему. Человеческая кровь была лучшим дурманом.

На северной оконечности Медфорда она выскользнула из-за деревьев у заброшенной брусчатки и заметила грязного человека, копавшегося в мусорной куче. Даже на значительном расстоянии чудовище чуяло резкие запахи нечистот и пота.

Как и тот человек, она была голодна. Всегда голодна. И раз сегодня ночью она получила сигнал, теперь люди были разрешены.

Созданная высшими силами стремительной, она преодолела сотню ярдов за считанные секунды. Голодный человек успел только услышать приближение, удивиться шуму и обернуться - и тут же тварь взвилась в воздух, полоснув когтями. Голова человека разлетелась на куски, как яблоко, простреленное пулей.

* * *

Река была черна, луна спряталась за угольными тучами, мертвая земля укрылась туманом. Когда Ревир приблизился к мосту, из темноты выступили три человека в темно-красных мундирах. Один из них крикнул:

- Стой! Назови себя!

- Йа-а! - заорал Поль, ударив Смуглую Красавицу в бока. На бешеной скорости он пронесся сквозь часовых, сбивая их с ног, и те повалились на землю, пытаясь совладать с ружьями и выстрелить. Дробь просвистела у ушей Поля и впилась в кору близлежащих деревьев.

- Я отвечу вам тем же! - крикнул Ревир в ответ, съезжая с моста и скрываясь в лесу.

Миновала одна миля, потом другая. Тропа была темной и ледяной, голые ветви деревьев нависали сверху, словно изувеченные кости. На повороте дороги Поль придержал лошадь и подвел ее к полузамерзшей луже.

- Тпру, девочка. Попей.

Лошадь наклонилась и пила,