Семеро Красной Реки - Энтони Райан

стекла, заставила его пригнуться в тот момент, когда он достиг верхней палубы. Скорчившись между двумя столиками, он заметил темную фигуру, соскользнувшую со стеклянной крыши и оставившую красное пятно, когда падала в реку.

"Выдвигаемся!" рявкнул Пинчон, направляясь к корме баржи, направив карабин прямо перед собой. "Рис, следи за флангами. Хаксли, охраняй тыл".

С трудом поднявшись на ноги, Хаксли занял свое место позади Рис. Она поводила своим карабином вправо-влево, в то время как он пятился задом, направив оружие на крышу. Он понимал, что автоматическая точность их формирования - это скорее мышечная память, что-то, чему их обучали в течение недель или даже месяцев, что-то, что им было позволено запомнить.

Когда они вышли на корму, раздались новые выстрелы, и внимание Хаксли сразу же переключилось на лодку, где Плат и Голдинг палили из своих карабинов. Плат стреляла по правому борту, Голдинг - по левому, прицельно, по два патрона за раз. Всплеск привлек его взгляд к обломкам лодки за спиной Пинчона, и он увидел, как тело, детали которого терялись в тумане, барахтается в потоке, прежде чем его унесло из виду. Еще два выстрела Плат, и вторая фигура, которую так же трудно было разобрать, отделилась от баррикады, издав при падении жалобный вопль.

"Доберитесь до надувной лодки, - приказал Пинчон, поднимаясь, чтобы прицелиться в южный участок барьера. Он выстрелил тремя длинными очередями, прежде чем присесть, чтобы сменить магазин, руки двигались с рефлекторной ловкостью. Рис уже тащила канат, подтаскивая надувную лодку к корпусу баржи, а затем настойчиво махая Хаксли, чтобы тот поднимался на борт. Он перепрыгнул через перила, одной ногой приземлившись в лодку, а другой - в реку. Повернувшись, он рухнул на спину рядом с подвесным мотором, быстро взялся за румпель и активировал аккумулятор. Рис придержала веревку, пока Пинчон забирался внутрь. Солдат возобновил обстрел, как только уселся, - теперь он стрелял одиночными, переключаясь справа налево. Надувная лодка вздыбилась, когда Рис запрыгнула на нос, вода перехлестнула через резиновые борта, но недостаточно, чтобы затопить их.

"Вперед, вперед!" крикнул Пинчон, выбрасывая и заряжая очередной магазин, а Хаксли уже открывал дроссельную заслонку и сильно толкал румпель влево, чтобы развернуть их. Он не обращал внимания на продолжающуюся стрельбу, борясь с желанием смотреть куда угодно, только не на корму лодки. Он видел, как Плат продолжала стрелять с поручня, когда они огибали корпус по правому борту, дульная вспышка освещала ее лицо, обнажив зубы в диком выражении, которое почти походило на улыбку. Голдинг, оставив свою стрельбу, поспешил на кормовую палубу, чтобы поймать веревку, которую бросила ему Рис.

"У вас получилось?" - спросил он, когда они спрыгнули с надувной лодки на опущенный выступ в задней части кормовой палубы. "Мы услышали стрельбу, а потом эта куча народу начала выползать отовсюду".

"Осталось около восьми минут", - ответил Пинчон, поворачиваясь, чтобы помочь Хаксли втащить надувную лодку на борт. "Может, и меньше".

"Не уверен, что мы продержимся так долго, если они продолжат прибывать".

Освободившись от обязанности управлять надувной лодкой, Хаксли переключил все свое внимание на барьер, видя фигуры, толпящиеся на его колышущейся массе из конца в конец. Туман по-прежнему мешал разглядеть детали, оставляя лишь общее впечатление беспорядочного человечества. Плат выстрелила еще раз, и он увидел, как от безымянного силуэта толпы отделилось еще одно тело и с громким всплеском плюхнулось в воду. Некоторые из них уже добрались до баржи, и Хаксли смог разглядеть явную неоднородность их внешнего вида. Один, казалось, был покрыт чем-то вроде одеяла и полз на четвереньках, его движения больше напоминали движения краба, чем человека. Другие, пригибаясь, пробирались вперед, перебегая от укрытия к укрытию, полностью осознавая опасность. Иные стояли высокими, беззаботными, безмятежными стражами в плывущем тумане. Он уловил среди них оттенки обнаженной плоти, а также разнообразные, но приглушенные оттенки потрепанной одежды. Шум, издаваемый ими, также не отличался согласованностью: крики и вопли смешивались с негромким бормотанием, которое можно было принять за спокойный разговор. Единственный вывод, который он смог сделать после беглого осмотра, заключался в том, что все они не проявляли никакого желания лезть в воду.

"Погоди, - сказал он Плат, когда она дала очередной залп. "Они остановились".

Она выстрелила еще раз: высокая бледная фигура дернулась и исчезла из виду, когда пуля попала ей в голову. Судя по удовлетворенному выражению лица Плат, когда она опустила карабин, Хаксли расценил это как акт элементарной злобы. Последующий вывод он сделал на основе инстинкта полицейского: не может быть, чтобы эта женщина не убивала раньше. Может, она и не помнит, как это делала, но помнит, как получала от этого удовольствие. Что же это за ученый, который к тому же еще и убийца?

"И что теперь?" спросил Голдинг, широко раскрытыми глазами обводя взглядом множество дергающихся, кричащих или безмолвных фигур, покрывающих барьер из конца в конец.

"Загружаемся и ждем. Больше мы ничего не можем сделать". Пинчон он с досадой покосился на рулевую рубку и неживую форму цепного пулемета, видневшуюся сквозь лобовое стекло. "А вот это бы сейчас не помешало".

"Возможно, они приберегают это для чего-нибудь похуже", - предположил Хаксли.

"Отлично." Голдинг вытер пот со лба, хотя Хаксли заметил, что его руки больше не дрожали. "Спасибо за это".

"Ты...", - крик эхом отразился от барьера с громкой, но жалобной настойчивостью, взгляд Хаксли быстро остановился на источнике. Это была одна из стоящих фигур. Туман скрывал большую часть фигуры, но у него создалось впечатление бородатого лица и вытянутой руки, указывающей вниз по реке. "Ты... - снова позвала фигура, и Хаксли услышал в голосе усилие, как будто слова формировались и произносились с напряженной сосредоточенностью. "Ты должен... вернуться..." Зов затих, затем возобновился после небольшой паузы, уже более настойчиво, менее неуверенно, теперь говорящий был уверен, что его слова имеют смысл. "Тебе следует уйти..."

Баржа взорвалась, мгновенно поглотив указывающего человека потоком желтого пламени и черных обломков. Хаксли вместе с остальными нырнул на палубу. Двигатели судна снова взревели, чтобы удержаться на месте на внезапно взбушевавшейся воде.

"Восемь минут?" - спросил он Пинчона, стиснув зубы, закинув руки за голову и вздрагивая, пока на него сыпались куски лодки и плоти.

Пинчон в ответ поморщился, как бы извиняясь. "Ментальная арифметика, наверное, не самая сильная моя сторона".

Грохот взрыва сменился грохотом погружающейся баржи, увлекающей за собой буксир, белая вода вспенилась, когда река поглотила их. Тела барахтались и переворачивались в смещающемся потоке, некоторые боролись, некоторые кричали. Прежде чем судно скрылось из виду, Хаксли