Семеро Красной Реки - Энтони Райан

Она замолчала на несколько секунд, и Хаксли, не обращая внимания на взволнованное недоумение остальных, дал ей доиграть, и индикатор батареи упал до нуля. Однако ролик продолжался, и Эбигейл вновь обрела спокойное выражение лица. "Для меня это всегда последний телефонный звонок от мамы. Тот, где она просто изрыгала бесконечные библейские стихи, снова и снова, не слушая ничего из того, что я говорила. Конечно, поскольку это сон, все происходит не так, как было на самом деле. Я не просто кладу трубку и блокирую ее номер, а потом сворачиваюсь калачиком на коленях у Джули и плачу. Я продолжаю слушать, и эти слова, все это бормочущее Писание, кажется, просачивается в меня, как яд. Такое ощущение, что я гнию внутри..."

Экран ноутбука погас, превратившись в темное отражение пяти человек, смотрящих на него. Хаксли задался вопросом, было ли их молчание вызвано тем же, что и его. Был ли у них у всех один и тот же секрет? У него была женщина на пляже. А что было у них? Все начинается со снов...

Пискнул спутниковый телефон, не громче, чем раньше, но звук все равно заставил их испуганно прервать молчаливое наблюдение за экраном ноутбука.

"Погодите, - сказал Голдинг, когда Плат достала устройство из своего нагрудного кармана. "Разве нам не нужно сначала кое-что обсудить?"

"О чем?" спросил Пинчон.

"О том, что мы только что видели. Нас послали в центр чумной зоны".

"И что ты хочешь этим сказать?"

"О, я не знаю? Как насчет того, что мы все, блядь, умрем?"

Заметив, что во взгляде Пинчона появилась угрожающе жесткая сосредоточенность, Хаксли поднялся и встал между ними. "Он прав", - сказал он. "Нам нужно поговорить обо всем этом. Но сначала мы должны выслушать все, что оно скажет. Решения могут подождать, пока мы не узнаем, что оно хочет, чтобы мы делали дальше". Он повернулся к Плат. "Ни слова о ноутбуке. Насколько ему известно, мы все еще живем в не очень блаженном неведении".

Она кивнула и нажала на зеленую кнопку. Ровный женский голос заговорил сразу же, не оставляя никаких интервалов. "Хаксли?"

"Это Плат".

Очень короткая пауза. "Хаксли мертв или недееспособен?"

"Нет, он здесь".

"Дайте ему спутниковый телефон. Я буду общаться только с ним".

Смесь недоумения и раздражения отразилась на лице Плат, когда она передала телефон Хаксли, заставив его задуматься, не было ли чувство собственной важности запечатлено в ней почти так же, как отнятие человеческой жизни.

"Это Хаксли", - сказал он в динамик, держа устройство так, чтобы остальные могли слышать.

"У вас есть потери?" - спросил голос.

"Нет".

"Есть ли у кого-нибудь из остальных признаки спутанного мышления или необоснованной агрессии?"

Плат, вероятно, социопат-убийца, но, думаю, вы это уже знаете. "Нет".

Еще одна очень небольшая пауза. "В кабине экипажа открылся контейнер. В нем находятся аппликаторы для подкожных инъекций. На каждом из них указаны ваши имена. Каждый из вас должен ввести себе полную дозу".

Шквал общих взглядов. "Дозу чего?"

"Соединения, имеющего решающее значение для вашего выживания. К этому времени вы должны уже вступить в контакт с некоторыми жителями этого города. Вам будет очевидно, что они заражены патогеном, вызывающим насильственный бред и серьезные физические уродства. Вам уже ввели один из вариантов содержимого шприца для подкожных инъекций. Они содержат бустер, который будет продолжать защищать вас от этого патогена. Невыполнение этого приказа приведет к деактивации лодки. Вскоре после этого последует заражение и смерть. Связь возобновится через три часа".

Раздалась знакомая серия щелчков, и спутниковый телефон замолчал.

В открывшемся отсеке они обнаружили семь аппликаторов - узких алюминиевых цилиндров длиной восемь дюймов, помещенных в вырезанную по размеру пенопластовую подушку. На каждом было имя, выведенное черными буквами по трафарету.

"Как они узнают, если мы не сделаем этого?" - спросил Голдинг, повторяя мысль, зародившуюся в голове Хаксли.

"Вероятно, они оснащены каким-то микропередатчиком", - заметил Пинчон. "Посылают сигнал при активации".

"Мы могли бы просто выплеснуть это за борт".

"Что-то подсказывает мне, что они об этом подумали".

"Также плохая идея, если они говорят правду", - вставила Плат. "Поскольку нам предположительно нужно ввести содержимое, чтобы остаться в живых".

"Если они говорят правду", - добавила Рис.

Хаксли потянулся к коробке, чтобы достать свой собственный аппликатор. "Как-нибудь можно узнать, что в них?" - спросил он, указывая на цилиндры с надписями "КОНРАД" и "ДИКИНСОН". "В конце концов, у нас есть два запасных".

"Без микроскопа не обойтись. Но даже в этом случае я врач, а не биохимик".

"Насколько ты знаешь".

"Почему они имеют индивидуальную маркировку?" спросил Голдинг. "Ведь дозы вакцин универсальны, верно?"

"По-видимому, не эти. Я бы предположила, что каждая доза подбирается индивидуально для реципиента". Рис провела рукой по своей заросшей щетиной голове, пальцы задержались на шраме, прежде чем она опустила ее. "Это может быть связано с различными биометрическими данными: рост, вес, группа крови и так далее".

Почувствовав невысказанную мысль, Хаксли спросил. "Или?"

"Или же в нем может быть генетический компонент, болезнь и прививка. Генетическое заболевание потребовало бы какой-либо генной терапии".

"Это все не имеет значения". Пинчон присел рядом с Хаксли, чтобы достать свой собственный аппликатор. "Лучше всего, если мы просто приступим к делу".

"Назовите меня чрезмерно чувствительным, - сказал Голдинг, - но я не слишком горю желанием вводить себе дозу химической дряни, если не знаю наверняка, для чего это нужно".

"Ты видел, что делает эта болезнь. Если эта штука не даст нам превратиться в одного из них, я только за". Пинчон сунул аппликатор в нагрудный карман и начал закатывать рукав.

"Стоит подумать о том, чтобы не делать все, что они нам говорят, - заметил Хаксли. "Мы можем добраться до берега без особых проблем. У нас есть оружие и пайки. Мы могли бы погрузиться и отправиться своим путем".

Пинчон пренебрежительно фыркнул. "Ты видел те видео. Мы знаем, что там снаружи".

"Я знаю, что тот, кто посадил нас на это судно, сделал это не потому, что любит нас. Мы к чему-то приближаемся, к чему-то, что они хотят, чтобы мы сделали. Чему-то, что требует от нас вколоть себе это дерьмо, чем бы оно ни было".

"Голос нам еще не врал", - отметила Рис.

"Может быть, потому что он почти ничего не говорит. Нам даны инструкции, но почти ничего не сказано. И неужели кто-то думает, что, сделав все, что от нас требуется, мы просто поплывем дальше?"

"Нет." Рис наклонилась, чтобы