Семеро Красной Реки - Энтони Райан

видимо, что она не будет колебаться при его использовании. Оба берега реки - северный и южный - были затоплены водой, сравнительно свободной от препятствий, но Пинчон предпочел действовать непрямым путем.

"Мы не знаем, что там", - сказал он. "Залезаем. Делаем. Выходим. Простота - всегда лучшая тактика".

Хаксли занял позицию на носу, осматривая бетонные и стальные джунгли, в то время как Пинчон осторожно вел их по тревожно узким каналам. Казалось, что на преодоление половины расстояния до цели ушло абсурдно много времени, и Хаксли обнаружил, что ему приходится разгибать пальцы, чтобы унять боль от хватки карабина. Когда он снова начал поднимать оружие, то уловил вспышку чего-то под поверхностью, мерцающее оранжевое пятно под водоворотом. Оно запульсировало, затем быстро скользнуло глубже, исчезнув в одно мгновение.

"Видите это?" Он приподнялся, наведя карабин на воду. "Может быть, они мутировали, стали водными или что-то в этом роде".

"Это был осьминог", - сказал ему Голдинг, не потрудившись сдержать веселье в голосе. Он кивнул головой в сторону почти разрушенного здания эдвардианской эпохи к югу от разрушенного моста. "Каунти-холл, когда-то резиденция местных властей, позже стал домом для Лондонского аквариума. Я думаю, заключенные воспользовались шансом освободиться, когда река вышла из берегов. Если нам повезет, мы, возможно, увидим акулу в следующий раз".

Досада Хаксли на тон историка улетучилась при виде его лица. Голдинг вглядывался в каждую проходящую тень широко раскрытыми, едва моргающими глазами, на лице застыла та неподвижность, которая скорее вызвана ужасом, чем опасением. Двигаясь дальше, они больше не видели ни осьминогов, ни акул, но Хаксли заметил несколько косяков разноцветных, резвящихся рыб. Возможно, зараза, уничтожившая этот город, избавила его от животного мира на поверхности, но он нашел минутное утешение в осознании того, что водная жизнь продолжается внизу.

Тело он увидел случайно - что-то на периферии зрения, что он мог бы не заметить, если бы не красная рубашка, обтягивающая его торс. Приложив глаз к оптическому прицелу карабина, он увидел, что это человек, лежащий на боку на решетке из пересекающихся стальных прутьев. Погиб при взрыве моста, решил он. Или приплыл сюда позже, по какой-то причине. Еще одна странная смерть в городе, полном трупов. Тысячи, возможно, миллионы историй закончились здесь в огромной и навсегда непостижимой кавалькаде ужасов. Он начал убирать карабин, но потом остановился, заметив что-то в теле.

"Подожди, - крикнул он Пинчону через плечо. "Нужно кое-что проверить".

Пинчон покачал головой, держа руку на румпеле под тем же углом. "Нет времени".

"Это важно." Хаксли настойчиво посмотрел на него, получив в ответ равнодушный взгляд.

"Чем больше мы узнаем, тем больше у нас шансов", - сказала Плат. "По крайней мере, сбавь скорость, чтобы можно было прилично рассмотреть".

Челюсть Пинчона напряглась, но он согласился немного притормозить. Когда объект интереса Хаксли полностью оказался в поле зрения, Пинчону не потребовалось никакого поощрения, чтобы заглушить двигатель, позволив им подплыть ближе к телу.

"Это что-то новенькое", - сказала Рис, проводя лазерной точкой своего карабина по похожему на виноградную лозу наросту, выходящему из тела. Труп лежал, прижавшись лицом к металлической решетке, из основания шеи торчал нарост. Его красный оттенок был слишком темным, чтобы быть результатом окрашивания жидкостями организма. Он образовывал наполовину скрученный виток, который резко разделялся пополам там, где соприкасался со стальной решеткой, расширяясь на ответвления, образуя матрицу из похожих на корни усиков, вплетенных в ржавую металлоконструкцию.

"Какой-то симптом болезни, очевидно", - сказала Плат. "Мы знаем, что она изменяет морфологию".

"У живых", - возразила Рис, наклонившись вперед, чтобы рассмотреть все поближе. "Это выглядит посмертно. Не видно никаких признаков заживления или шрамов вокруг места выхода из тела".

"Ты знаешь какое-нибудь заболевание, которое приводит к подобным последствиям?" - спросил Хаксли.

"Некоторые патогены продолжают жить в теле носителя после смерти, но это..." Она замялась, покачав головой. "Если предположить, что это вызвано одной и той же инфекцией, то это должен быть многостадийный организм. Возможно, это часть репродуктивного процесса. Больше похоже на паразита, чем на болезнь".

"Тогда, может быть, нам не стоит находиться так близко к нему", - сказал Голдинг.

"Мы подвергаемся воздействию с тех пор, как вошли в этот город. Может быть, даже раньше. Туман - это не совсем туман, не забывайте".

"И у нас есть прививка", - напомнил им Пинчон. "Извини, док. Это все интересно и все такое, но нам нужно идти дальше".

Он снова включил подвесной мотор, возобновив их блуждающий курс через частично затопленные остатки моста. "Придется обойтись этим", - сказал он, останавливая лодку у основания огромной бетонной плиты, которая представляла собой крутой, но пригодный для подъема склон примерно к центру самого толстого участка щебня. "Господин полицейский. Знаток истории. Встали".

"Я все еще самый расходный из всех материалов, не так ли?" поинтересовался Хаксли.

"Второй по значимости". Пинчон перевел взгляд на Голдинга, изобразив явно фальшивую улыбку извинения. "Шансы на успех удваиваются, если идут двое. Мы - база подкрепления, если что-то пойдет не так".

К удивлению Хаксли, Голдинг не стал возражать, лишь вздохнул с покорной досадой, после чего поднял карабин и приготовился прыгать с надувного судна. Несмотря на травму ноги, он с уверенностью спрыгнул на бетонный склон, хотя и болезненно поморщился. Попытка Хаксли была менее впечатляющей. Его ботинки заскользили по поверхности, и он был близок к тому, чтобы соскользнуть в воду, прежде чем Голдинг протянул руку, чтобы поддержать его.

"Куда его положить?" спросил Хаксли у Пинчона, когда солдат бросил ему маячок наведения.

"В центр, как сказали по телефону". Пинчон поднял другой маяк. "Запасной вариант на случай, если вы двое... ну, вы знаете. Активируйте его, дважды нажав на большую кнопку сбоку. Вы услышите звуковой сигнал, когда он включится. Убедитесь, что поместили его на вершине обломков, а не под ними, чтобы его можно было увидеть с воздуха". Еще одна неискренняя улыбка. "У меня не весь день".

"Он действительно наслаждается собой", - тихо пробормотал Голдинг, когда они начали подниматься. "Я все еще почти уверен, что не вызывался на это добровольно, но готов поспорить, что он это сделал".

Они быстро добрались до вершины, обнаружив узкую площадку из зазубренных обломков, утыканную искореженной стальной арматурой. После беглого осмотра они направились к более ровному участку обломков в нескольких десятках ярдов справа. "Я хочу сказать, - продолжал Голдинг, кряхтя от усилий перетащить себя через препятствие, - можно подумать, что отсутствие памяти уничтожает личность или, по крайней мере, трансформирует ее. Но солдатик все еще очень похож