Семеро Красной Реки - Энтони Райан

они только остановились у моста, но чем больше медлили, тем больше отчаянных и бредовых криков доносилось до них из тумана. Туман был настолько густым, что они не могли разглядеть этих голосистых Зараженных, но растущая рябь по обе стороны указывала на то, что толпа растет. Кроме того, глаза Хаксли осматривали воду в постоянном ожидании, что из глубины вынырнет еще одна колючая, заостренная как копье конечность.

"Возможно, скоро понадобится серьезная огневая мощь", - сказал он Пинчону, кивнув в сторону цепного пулемета.

Солдат неохотно кивнул в знак согласия, сосредоточив свое внимание на другом патрульном катере. "Неплохая идея, знаешь ли. То, что она сказала. Просто взорвать его и убраться отсюда".

"Мы должны знать", - сказала Рис. "Или я, во всяком случае. Кто они были. Что они здесь делали".

"Как они забрались так далеко - вот что меня озадачивает", - сказал Хаксли. "Если Вестминстерский мост перекрывал реку, я имею в виду".

"Немного очевидно, не так ли, господин полицейский?" Пинчон одарил его приглушенной пренебрежительной усмешкой. "Он не был разрушен, когда они проходили. Значит, они были здесь какое-то время". Его ухмылка померкла, когда его осенила другая мысль. "Или они разрушили мост, чтобы помешать им повернуть назад".

Он подготовил четыре блока С-4, каждый со своим детонатором и таймером. "Один в машинном отделении", - проинструктировал он, положив последний блок в пакет и передав его Хаксли. "Один в носовой части. Один в каюте экипажа, другой на приборной панели. Если это не уничтожит ретранслятор, где бы он ни находился, то уже ничто не уничтожит".

Хаксли взял на себя управление подвесным мотором надувной лодки, в то время как Рис устроилась на носу, направив карабин на другую лодку. "Я знаю, что ты думаешь об этом", - прокомментировала она, когда они преодолели половину расстояния.

"О чем?"

"О Плат. Она уже не та, что была раньше".

"Вероятно, это относится ко всем нам".

"Ты же знаешь, я не об этом". Она оглянулась на него, лицо было напряжено от решимости. "Мы должны убить ее".

"Ты подозреваешь, что она заражена?"

"Возможно. Или она всегда была такой, и ее очень специфическая психология вновь заявляет о себе. Если она наберет меньше девяноста процентов по тесту на психопатов, я буду очень удивлена. Короче говоря, она чертовски чокнутая и представляет опасность для всех нас".

"По-моему, довольно серьезный диагноз, основанный на скудных доказательствах. Она, конечно, не получит никаких призов за обаяние или привлекательность. И у нее определенно есть порочная жилка. Это не делает ее психопаткой".

Еще один взгляд, на этот раз еще более свирепый. "В ситуации выживания мы вынуждены принимать решения о жизни и смерти, основываясь на имеющихся данных, какими бы скудными они ни были. Я сказала тебе, что намерена выжить. И сказала тебе почему".

Ее дочь. Дочь, которая с таким же успехом могла быть сыном. Ребенок, которого, как она знала, она произвела на свет, но не могла даже вспомнить ни его имени, ни лица. Тогда он с полной уверенностью понял, что Рис вызвалась добровольцем, движимая яростной и непримиримой потребностью обеспечить будущее этого ребенка. Та же самая потребность питала сейчас ее решимость, та же самая потребность, которая заставляла ее хотеть убить Плат.

"Психопат все еще может быть полезен", - заметил он, закрывая дроссель подвесного мотора, когда надувная лодка ткнулась в кормовую палубу другого патрульного катера. "Она доказала это сегодня".

"Потому что ей пришлось это сделать. Она принципиально не способна заботиться о других. Если она сочтет нужным обеспечить свое собственное выживание, она мгновенно ополчится на нас".

"У нас нехватка команды. Возможно, ты заметила". Он поднял карабин, переместив его так, чтобы приклад упирался в плечо. Рис не шелохнулась, продолжая смотреть на него. "Если до этого дойдет, - сказал он, когда момент стал невыносимо долгим, - я не буду колебаться. Но я не готов пойти на прямое убийство".

Лицо Рис сморщилось в неохотном согласии, прежде чем она выпрямилась, поворачиваясь, чтобы прицелиться из карабина в рулевую рубку патрульного катера. Корабль лежал, наполовину скрытый во мраке под пролетом моста, Хаксли различил тусклый блеск дисплеев на панели управления, но никаких признаков питания не было. Рис держала карабин на прицеле одной рукой, перебираясь с надувного судна на кормовую палубу, и, встав на колени, включила фонарик.

"Тук-тук!" - позвала она. "Это Рис и Хаксли из соседнего дома. Мы принесли вам вишневый пирог. Мне нравится, как вы оживили это место".

Хаксли приблизился к ней, когда ответа не последовало. Лучи их фонариков зашарили по интерьеру рубки, уловив отблеск осколков стекла, когда коснулись ветровых стекол. "Следы от пуль", - определил Хаксли.

"И много". Рис поднялась и прошла в рулевую рубку, поводя лучом фонарика влево и вправо. "Повсюду. Похоже, здесь была полноценная перестрелка".

"Кровь?"

Она покачала головой, опустив фонарик, чтобы осветить многочисленные стреляные гильзы, разбросанные по обширному абстрактному рисунку из темных пятен, украшающих прорезиненные плиты пола. "Она высохла, но это определенно было кровотечение. Здесь кто-то умер".

Хаксли подошел к приборной панели, обнаружив, что она разительно отличается от их собственной. Герметичный блок, который был характерен для их лодки, отсутствовал. Панель изобиловала кнопками и рычагами управления, в том числе большим джойстиком и рычагами справа, которые, как он предположил, управляли рулем и двигателями лодки.

"У них был полный контроль", - констатировал он. "Спутникового телефона также не видно. Не нужно было ждать, пока для них запустят двигатели".

"Значит, они знали, что делают. Они знали, кто они такие".

"Возможно. В любом случае, я готов поспорить, что они знали гораздо больше, чем мы". Он кивнул в сторону трапа. "Каюта экипажа. Я поведу."

"Сексист". Она произнесла это слово тоном, не допускающим возражений, стоя в стороне, пока он закидывал карабин за спину и доставал пистолет. Отцепив фонарик от ремня, он держал его обратным хватом рядом с рукой с пистолетом. В свете фонаря было видно, что лестница в каюту экипажа еще больше испачкана, но палуба внизу была чиста. Хаксли низко пригнулся, когда спускался, останавливаясь на каждом шагу, заставляя себя не слишком быстро вращать фонарем. Тела было легко найти: два трупа лежали по обе стороны узкого прохода между койками.

Он остановился у подножия трапа, чтобы обшарить фонариком каюту, обнаружив брызги крови и разбросанный мусор. На палубе валялись пустые упаковки из-под пайков, а также несколько смартфонов. "Чисто", - сказал он Рис, переключая свет на тела. "Тебе предстоит осмотр".

Оба трупа, мужчина и женщина, были одеты в