Семеро Красной Реки - Энтони Райан

Пинчон проигнорировал ее во многом так же, как игнорировал Голдинга, вместо этого потратив несколько минут на то, чтобы объяснить Рис основы обращения с цепным пулеметом. "Все очень просто". Он заставил ее управлять джойстиком, в результате чего пушка стала отслеживать и наклоняться по другую сторону треснувшего ветрового стекла, монохромный дисплей синхронно менялся. "Камера видит то же, что и пулемет. Она настроена на режим низкой освещенности, поэтому у тебя должен быть четкий снимок всего, что приближается. Цель в центре экрана будет уничтожена, когда ты нажмешь на спусковой крючок. Если нужно выстрелить, сделай это легким касанием. Только короткими очередями. У нас осталось, может быть, секунд пятнадцать огневой мощи, так что не трать ее всю сразу".

Очки ночного видения неудобно сидели на голове Хаксли, ремешок был слишком тугим, а вес - слишком тяжелым. "У меня такое ощущение, что мы мало тренировались с ними", - сказал он, возясь с рычагами управления. Зеленый меланж вспыхнул в его глазах, превратившись во что-то понятное, когда Пинчон отрегулировал для него настройки. Хаксли удивленно моргнул от ясности увиденного: туман рассеялся, и перед ним открылась полоса спокойной воды, простирающаяся по обе стороны. На южном берегу виднелись строгие углы и прямые линии зданий, а на северном - полузатопленные деревья и парковые зоны.

"Как в Эверглейдсе", - сказала Плат, раздалось слабое электронное жужжание, когда она активировала собственные очки. "Интересно, есть ли здесь аллигаторы?"

"Время автономной работы этих штуковин не очень велико", - пояснил Пинчон, занимая свое место у подвесного мотора надувной лодки. "Максимум два часа, так что мы не можем здесь задерживаться. Мы находим Зараженного, убиваем его и возвращаемся обратно. Если услышим, что заработал пулемет, то откажемся от задания. Никаких споров".

Он выбрал южный берег, решив, что в жилом районе вероятность найти Зараженного выше. Они были в нескольких сотнях ярдов от лодки, впереди маячил темный монолит неосвещенного жилого дома, когда корпус надувной лодки начал скрести по невидимым препятствиям под поверхностью.

"Сады", - заключил Пинчон, заглушив подвесной мотор, чтобы вглядеться в зеленое мерцание. Он приподнялся и погрузил ногу в воду. Она остановилась у его колена. Он отстегнул карабин и пробормотал: "Дальше пойдем вброд. Я во главе. Хаксли прикрывает тыл. Плат, помни, зачем мы это делаем: никаких барбекю из образцов без моего согласия".

Плат ответила шутливым салютом, после чего подняла огнемет и перелезла через борт надувной лодки. Хаксли ухватился за носовой трос надувной лодки и соскользнул в воду, двигаясь медленно, чтобы избежать всплеска. Во время поисков под водой был обнаружен тяжелый, неподатливый кусок металла, который, как он предположил, должен был быть садовой мебелью. Он привязал к нему веревку и пристроился сзади Плат, когда Пинчон тронулся в путь.

Он направился к двойным дверям жилого дома прямо перед ними, лазерный прицел тонкой сверкающей линией метался вправо и влево, пока он выискивал цели. Двери были открыты, вода проникала в коридор. Пинчон неторопливо вошел внутрь, нацелив карабин на лестничную площадку. Здесь пахло гнилью и сточными водами с примесью чего-то гораздо более едкого.

"Разложение имеет уникальный аромат, вы не находите?" риторическим шепотом спросила Плат. Хаксли показалось, что преображенный мир очков ночного видения превратил ее в нечто еще более тревожное: ухмыляющегося гоблина со стеклянными и пластиковыми глазами, а не традиционно привлекательную, хотя и явно психопатичную женщину с научными наклонностями. Она действительно ученый? Этот вопрос раньше не возникал, но казался все более уместным. Или она просто прочитала много книг? То, чем вы занимаетесь, когда у вас много свободного времени. Как заключенный или кто-то, кто был помещен в психиатрическую больницу.

На первом этаже блока было три квартиры. Пинчон провел методичный обыск каждой из них, обнаружив две пустые и одну занятую трупом. Он лежал на кровати в одной из спален, бытовые безделушки покачивались в потоках воды, плескавшихся о матрас. Трупу было несколько недель, но явных признаков заражения не было. Возраст и личность были скрыты смертью и монохромным фильтром защитных очков.

"Парацетамол и прометазин", - прошептала Плат, взяв с тумбочки две пустые бутылочки из-под таблеток. "Этого хватит".

"На самом деле, ты не можешь его винить, не так ли?" Пинчон поднял голову к потолку. "В кризисные времена людям свойственно стремиться ввысь".

На лестнице, ведущей на второй этаж, обнаружился еще один труп - в еще более запущенной стадии разложения и с явными признаками заражения. Вдоль позвоночника были такие же наросты, как и у трупа у Вестминстерского моста, но гораздо более обширные. Искаженный труп лежал на ступеньках лицом вниз, из его спины поднимались выступы, опутывающие перила в виде узлов, похожих на корни. Из них также прорастали усики, которые тянулись к стенам и лестнице наверх.

"Как будто все, кого оно заражает, после смерти превращаются в горшок с растением". Плат присмотрелась к выпуклостям, охватывающим перила. Взяв с пояса нож, она отрезала часть, лезвие с трудом прорезало волокнистую субстанцию. "Этого будет недостаточно, не так ли?" Она поморщилась, отправляя образец в один из пустых пакетов из-под пайков, которые они захватили с собой для этой цели.

"Рис сказала, что ей нужна кровь. Пинчон ткнул в тело дулом своего карабина. "Этот парень слишком сухой".

Они двинулись дальше, обнаружив еще четыре квартиры, все в беспорядке, но без жильцов, живых или мертвых. Они направлялись обратно к лестничной клетке, когда услышали это - приглушенный, но отчетливый удар этажом выше. Пинчон поднял сжатый кулак, давая им знак оставаться на месте. Они прислушались еще немного, сначала ничего не услышали, а затем, вместо очередного тихого толчка, раздалось что-то более слабое, но более убедительное. Звук становился все громче, пока Пинчон вел их обратно к лестнице, и Хаксли почувствовал, как в нем поднимается инстинктивная потребность: пронзительная и неодолимая. Ребенок. Плачущий ребенок.

Очки ночного видения окрасили следующий коридор в типично суровые тона, за исключением яркого света, просачивающегося из приоткрытой двери квартиры в дальнем конце коридора. Плач стал еще громче, сменившись внезапным пронзительным всхлипыванием, заставившим Хаксли броситься к двери.

"Спокойно!" Пинчон зашипел на него, упершись предплечьем в грудь. "Помедленнее, господин полицейский". Он еще мгновение удерживал пристальный взгляд Хаксли, затем кивнул Плат. Она подняла бровь и вскинула огнемет на плечо, прежде чем вытащить пистолет. Подойдя к двери, она сняла защитные очки, Хаксли последовал ее примеру, когда вспышка света изнутри угрожала затуманить его зрение.

Плат присела, осторожно отодвинув дверь, и прицелилась из пистолета внутрь. Свет, исходящий из квартиры, был удивительно тусклым без усиления