Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Невелика милость, - пробормотал Пинчон, усаживаясь за пульт управления цепным пулеметом. "На самом деле мне сейчас не хочется выполнять приказы".

Они проплыли под несколькими мостами и через разрушенные остатки других. Туман скрывал большую часть берегов, лишь кое-где виднелась растительность, которая с каждой милей становилась все гуще и выше. Мосты также все чаще украшались похожими на корни наростами, спиралью обвивающимися вокруг опор и перил. "Слишком много", - услышал Хаксли бормотание Рис, когда она навела прицел карабина на один особенно заросший мост.

"Что?"

"Слишком интенсивный рост. Похоже на джунгли, занимающие заброшенную инфраструктуру. Город, конечно, пал, но природа так быстро не развивается".

Он поднял свой карабин и посмотрел через прицел на северный берег, разглядев, как показалось, основание огромного дерева. Сначала он принял его за дуб или тис, его масса корней была наполовину скрыта водой. Но, присмотревшись повнимательнее, он распознал хаотичный, но все же различимый узор в переплетении корней, который он видел прошлой ночью.

"Не природа", - сказал он. "Некоторые из тел, которые мы нашли прошлой ночью, проросли. Как горшки с растениями, сказала Плат. А это... - он проследил взглядом вдоль запотевшего берега, обнаружив нагромождение извивающейся растительности, - все это были люди. Вот что происходит, когда это превращает тебя в монстра".

"Не просто болезнь, - размышляла Плат. "Многоступенчатый организм. Новая форма жизни".

"Из космоса?" Хаксли опустил карабин и усмехнулся, глядя на ее хмурый взгляд. "Да ладно, эта мысль должна была прийти в голову раньше".

"Эбигейл ничего не говорила о... космических кораблях, падениях метеоритов или странных огнях в небе. Если это вторжение, то они, должно быть, довольно спокойно отнеслись к этому".

"Хотя в этом есть определенный смысл. Если подумать?"

"Смысл?"

"Допустим, вы - инопланетная цивилизация, и вы нашли красивую блестящую, сине-зеленую планету для колонизации. Проблема в том, что на ней живет несколько миллиардов разумных обезьян. Или заселяют ее, в зависимости от вашей точки зрения. Мало того, что они, скорее всего, не примут ваше появление, они еще и заняты тем, что отравляют планету всевозможными загрязняющими химикатами. Возможно, для них это не более значимо, чем для нас опрыскивание комнатных растений средством от клопов".

Рис слабо рассмеялась и покачала головой. "Не куплюсь на это. Любой расе, способной к межзвездным путешествиям, не понадобилось бы прибегать к чему-то столь изощренному. Их технологии настолько опережают наши, что они будут как боги. Кроме того, если вы можете обогнуть всю галактику со скоростью света, зачем вам сюда лететь?"

"Я полностью открыт для альтернативных теорий, доктор".

"Болезни, пандемии, они случаются. На протяжении всей истории человечества каждый век происходила как минимум одна крупная вспышка серьезного инфекционного заболевания. Эта просто самая... необычная на сегодняшний день".

"И это ваша теория? Дерьмо случается?"

"Я признаю, что это не совсем Дарвин или Эйнштейн. Но я придерживаюсь ее до тех пор, пока не появится больше данных".

Затем сквозь туман донесся звук, чей-то голос, но он сильно отличался от нестройного крика Зараженной стаи. Он был более ритмичным, серия резких хрипов отдавалась эхом в течение нескольких секунд, прежде чем затихнуть. Чуть позже они услышали почти идентичный звук, но на этот раз приглушенный расстоянием.

"Что это?" - спросил Хаксли, напрягая слух.

"Язык". Плат придвинулась к нему, положив руки на поручень. "Они общаются".

"Как птицы", - сказала Рис с ноткой согласия. "Или обезьяны. Шимпанзе предупреждают других животных, приходящих на их территории, поднимаясь на деревья и хрюкая".

"А почему бы просто не поговорить?" спросил Хаксли.

"Может быть, они больше не знают, как это делается", - сказала Плат. "Как говорит док, эта штука многоступенчатая. Чем дальше ты продвигаешься по древу заражения, тем менее человечным становишься, если сначала не умрешь и не превратишься в дерево".

Звонки затихли примерно на минуту, затем зазвучали снова, на этот раз громче. Хаксли показалось, что невидимые Зараженные, которые их издавали, двигались параллельно лодке.

"Они следуют за нами?" задалась вопросом Рис.

Глаза Плат сузились, черты лица напряглись. "Думаю, да. Территориальное поведение подразумевает нетерпимость к чужакам". Хаксли сделал непроизвольный шаг назад, когда она перевела дыхание и закричала в туман: "ОТВАЛИТЕ, УБЛЮДКИ-МУТАНТЫ!".

Наступил короткий промежуток тишины, затем ворчание возобновилось. Хаксли почувствовала, что они стали громче, что заметила и Плат, к своему немалому раздражению. Взяв свой карабин, она принялась рыскать по кормовой палубе, то и дело поднимая и опуская его, хищно вглядываясь в прицел, а затем шипя от досады.

Звуки продолжались до конца дня, служа постоянным и все более раздражающим саундтреком к их путешествию. Не имея других занятий, Рис занялась анализом образца растительной массы, полученного во время путешествия. Пинчон удалился в кабину экипажа и принялся за разборку, чистку и сборку оружия. Хаксли устроился в кресле перед дисплеем карты, переводя взгляд с медленно движущейся точки на широкой синей линии на неподвижный пластиковый корпус спутникового телефона. Ему пришло в голову, что его молчание может быть уловкой, средством подпитать их страхи, хотя цель этого ускользала от него. В качестве альтернативы он предположил, что силам, контролирующим устройство, просто нечего сказать в данный момент. Или, размышлял он, они хотят избежать лишних вопросов.

В течение дня Плат продолжала хищно бдеть на кормовой палубе, ее беспокойство возрастало вместе с нарастающей какофонией с берегов реки. Звук приобрел явно недовольный оттенок: перекрывающиеся голоса указывали на то, что за их продвижением следят многочисленные Зараженные.

"Только один", - услышал Хаксли бормотание Плат. "Мне нужен только один. Этот гребаный туман..."

На мгновение оторвавшись от изучения карты на дисплее, Хаксли задержался у входа в рулевую рубку, протянув руки, чтобы опереться о притолоку. Он увидел, как ноздри Плат раздувались, когда она говорила, словно пытаясь уловить какой-то запах. "Ты чувствуешь их запах?" - спросил он ее.

Ее лицо подергивалось, голова двигалась в предельном покачивании. "Пахнет гнилью, что-то еще общее с Эверглейдс".

Внезапный всплеск криков с северного берега заставил ее развернуться, переместиться к поручням правого борта и прицелиться из карабина в окутанную пеленой глубину. "Теперь с обеих сторон. Их тоже больше. Я вижу". Очевидно, заметив движение в клубящемся красном тумане, ее палец переместился на спусковой крючок карабина. Хаксли наблюдал, как она дрожит, прежде чем расслабиться, борясь с желанием выстрелить.

"Успокойся", - сказал он, за что заслужил лишь пренебрежительный взгляд, прежде чем она возобновила свою бесплодную охоту.

"Только один", - услышал