Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Хорошо, - сказал он, опуская руку. "Пинчон и Плат?"

"Не заметила никаких отметин, но само собой разумеется, что у них они тоже будут".

"Мы им скажем?"

"Возможно, они уже заметили. Кроме того, мы вряд ли сможем что-то сделать". Она щелкнула кнопкой выключения микроскопа и повернулась к лестнице. "Лучше дождаться утра".

Глава 11

Неудивительно, что сон ускользал от него. Плат и Пинчон пробудились от полудремы и, не говоря ни слова, принялись за дежурство. Когда Пинчон с тусклыми глазами поднимался по лестнице, Хаксли разглядел маленькую красную отметину на внутренней стороне его запястья. Он ни за что не пропустил бы это. Полная абсурдность того, что их безопасность теперь зависит от бдительности двух страдающих амнезией, один из которых - меланхоличный солдат, а другой - высокофункциональный психопат, вызвала на губах Хаксли усмешку. Он подавил этот порыв болью воспоминаний, понимая, что поддаться юмору сейчас означало бы спровоцировать истерику.

Где ты учился в школе? спросил он себя, и этот вопрос вызвал острую боль в передней части черепа.

Сколько тебе было лет, когда тебе приснился твой первый влажный сон? Боль усилилась, теперь острее. Возможно, неприятное воспоминание? Сложное сексуальное пробуждение? Или он подвергся насилию, как Дикинсон?

Он вызвал женщину из сна, наблюдал, как она кружится на солнце. Как ее звали? Где вы с ней познакомились? Как звучал ее смех? Как она пахла...?

Теперь он содрогался, в голове бушевала агония, но она остановилась на этом конкретном вопросе. Не потому, что у него был ответ. Это был сам вопрос. Запах. Сработал инстинкт полицейского, заставив его сердце забиться быстрее и заставив его сесть. Чем вообще что-нибудь пахнет?

Хот-доги? Ничего. У него перед глазами возник хот-дог, посыпанный луком, красный кетчуп, контрастирующий с желтой горчицей, пар, поднимающийся от смеси восстановленного мяса и белого хлеба, лишенного какой-либо питательной ценности. У него было смутное представление о том, каково все это на вкус, так же как он знал, каков на вкус бурбон, который они нашли на барже Эбигейл. Но никакого намека на то, как это пахло.

"Лук", - произнес он вслух, и в памяти всплыл этот сладковатый, но пикантный привкус. "Кетчуп". То же самое. "Теперь хот-доги". И снова ничего.

Женщина на пляже. Он закрыл глаза, наблюдая, как она движется по песку, как развеваются длинные волосы. Он знал, что на ветру должна быть соль, возможно, она несет с собой следы ее духов. Но он снова поймал себя на том, что тянется к той же пустой коробке.

Рис, по-видимому, успела заснуть, что вызвало у него не только восхищение, но и раздражение. "Утром, я сказала", - простонала она, отталкивая его руку, когда он толкнул ее в плечо.

"Твой сон", - сказал он тихим, но настойчивым голосом. "Чем он пах?"

Она моргнула, хмуро глядя на него, водя языком по губам. "Не знаю, это сон..."

"Чем он пахнет?"

На ее лбу появилась складка, а моргание глаз замедлилось до пристального взгляда.

"Переполненная скорая должна вонять, верно?" - сказал он. "Кровь, дерьмо, рвота. Но ты можешь вспомнишь эту вонь?"

Она продолжала смотреть, качая головой.

"Но ты можешь вспомнить, как пахнет кровь?"

Она нахмурилась еще сильнее и кивнула.

"Контекст", - сказал он, наклонив голову ближе к ее голове. "Мы помним отдельные запахи. Соедини их с контекстом, и все исчезает".

"Запах - это очень сильный триггер памяти", - сказала она, повторяя его шепот. "В некотором смысле более сильный, чем зрение. Интересный эффект от того, что с нами делали, но..."

"Плат помнит запах Эверглейдс. Как гниль, сказала она. И она упоминала об этом уже дважды".

Она снова посмотрела на него, затем потянулась за своим карабином. "Никаких колебаний. Мы просто убьем эту суку".

Он кивнул и достал свой пистолет, прежде чем направиться к лестнице. Он почти достиг вершины, когда они услышали это: громкий всплеск чего-то тяжелого, упавшего в воду, за которым последовала короткая серия хрипов и крик боли, вырвавшийся из мужского горла. Пинчон.

Хаксли влетел в рубку и мгновенно присев на корточки, держа пистолет обеими руками наготове, выискивая цели. Рулевая рубка была пуста, и, осмотрев заднюю часть отсека, он заметил, что микроскоп исчез. Ворчание и скрежет слева привлекли его внимание к кормовой палубе. Пинчон стоял там, уставившись на него широко раскрытыми глазами, стиснув зубы от боли. Не стоял, понял Хаксли, взглянув на ноги солдата: только носки его сапог касались палубы, прорезиненная поверхность была забрызгана струйками крови. Хаксли проследил за падающей кровью до раны в плече Пинчона, пробитой сзади насквозь чем-то длинным, темным и острым.

"Извини, - произнес голос, доносившийся из-за спины Пинчона. "Я тебя разбудила?"

Это был одновременно голос Плат и в то же время не ее: ее обычная ровная интонация перекрывалась более свистящими нотками. Слова были частично искажены, как будто исходили из искаженных губ.

"Или ты наконец-то сделал разумный вывод, детектив?" поинтересовалась Плат.

Что-то двигалось позади Пинчона, его тело раскачивалось, как у марионетки, в такт движению. Хаксли медленно подвинулся вперед, освобождая место для Рис, пока она поднималась по лестнице. Он мог различить во мраке за спиной Пинчона какую-то фигуру, что-то крупнее, чем должно было быть, но не мог разглядеть это достаточно, чтобы выстрелить.

"Как долго?" - спросил он в ответ, подавшись вперед еще на несколько дюймов. "С тех пор, как ты начала вспоминать. Как давно?"

"На самом деле трудно сказать". Тон Плат был резким в своем сочетании веселой нормальности с хриплой злобой. "Некоторые вещи уже не вернуть. Например, мое имя, но я все равно никогда не испытывала к нему особой привязанности. Другие вещи… что ж, они действительно стали очень ясными".

Подвешенная фигура Пинчона дернулась в ответ на то, что Рис пересекла середину рулевой рубки с карабином на плече. Когда щит сдвинулся, Хаксли чуть лучше разглядел обезображенную личность Плат, мельком увидел ее лицо и то, что отражало ее голос. Это была все та же узнаваемая женщина, но более узкая, подбородок заострился, скулы расширились, длинные зубы выступали над нижней губой. Он попытался навести прицел пистолета на ее лоб, но она снова сместилась, поставив Пинчона на пути пули.

"Осторожно, - предупредила Плат. "Разве вы не хотите послушать мою историю? Я обещаю, что она будет интересной".

Рис подалась вперед, Хаксли взглянул на нее и увидел, как застыли ее черты, когда она заметила отсутствие микроскопа. "Где он?" - потребовала она.

"Тебе