Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Ты думаешь, что они забрали наши воспоминания, чтобы защитить нас", - спросил Хаксли. "Память - это его спусковой механизм, как открытая рана, которая нужна ему, чтобы заразить нас".

"Мы уже заражены. Но возможно, что акт воспоминания действует как стимул".

Плат прищурилась на нее. "Психическая болезнь? Да ладно."

"Память - это физиологический процесс мозга. Электрохимический сигнал, передаваемый через сеть синапсов. В этом нет ничего сверхъестественного. Что, если патогену для активации нужен именно этот процесс?"

"То есть, - уточнил Пинчон, - пока мы остаемся страдающими амнезией, с нами все будет в порядке?"

Беспокойство Хаксли снова возросло, когда Рис скрестила руки на груди. "Возможно, но факт в том, что мы этого не сделаем".

"Почему?" спросила Плат. "Я имею в виду, что они оперировали нас, чтобы добраться до наших воспоминаний, полностью вырезали их, насколько нам известно".

"Верно, но они не лишили нас способности формировать новые. Наши коллективные воспоминания могут составлять всего пару дней, но это все равно опыт, хранящийся в нашем мозгу. Мы все еще помним, просто нам приходится вспоминать меньше".

"Чем дольше мы живем, тем больше воспоминаний накапливаем", - размышлял Хаксли. "Тем больше шансов активировать эту штуку".

"Не только это..." Рис сделала паузу, чтобы состроить напряженную гримасу. "Очевидно, что операция, которой мы подверглись, не позволила нам вспомнить личные детали, историю жизни и т.д., но я не думаю, что мы смогли бы сформировать новые воспоминания, если бы они полностью их забрали. Органический механизм, позволяющий запоминать, является неотъемлемой частью всего остального, что позволяет нам функционировать как человеческим существам. Нельзя просто вырвать все это. И, как я уже говорила в самом начале, мозг восстанавливает себя сам". Она снова сделала паузу, крепче скрестив руки на груди. "Что приводит нас к снам. И не говорите мне, что я одна такая".

Она окинула взглядом каждого из них, выжидающе приподняв брови. Секреты общие, заключил Хаксли, заметив, как Плат и Пинчон передернулись от дискомфорта. Дело не только во мне.

"Я на пляже, - начал он. "Там есть женщина. Я не знаю, кто она, но я уверен, что когда-то знал".

Прежде чем заговорить, Пинчон медленно выдохнул, лицо его было напряженным и настороженным. "Какая-то пыльная деревня. Воздух пахнет дерьмом и дымом. Куча трупов на земле. Кажется, я их убил".

"Мальчик, которого я, кажется, знала", - сказала Плат. По ее замкнутому выражению лица было ясно, что больше никакой информации не поступит.

Глаза Рис затуманились, и она обняла себя руками. "Отделение неотложной помощи. Бешенство, хаос. Я пытаюсь помочь, но этого недостаточно. Люди продолжают умирать. Кажется, я там единственный врач".

Никто не говорил по крайней мере минуту, переваривая последствия, пока Пинчон не озвучил их: "Сны - это воспоминания, не так ли? Мы вспоминаем, когда спим".

"Дело в том, - ответила Рис, - что неврологическая наука довольно туманна, когда речь идет о снах. Никто так и не смог придумать убедительного эволюционного обоснования того, почему мы это делаем. Большинство достоверных теорий основывается на представлении о том, что они являются просто побочным продуктом случайных электронных импульсов, генерируемых мозгом во время сна. Воспоминания являются важной частью состояния сна, это верно, но сновидения изменяют их. При обработке случайных данных мозг по умолчанию обращается к своей жестко запрограммированной потребности в создании повествования. То, что мы видим, может быть воспоминаниями или просто чем-то, придуманным миллионами синапсов в нашей голове".

"Как бесконечные обезьяны с бесконечными печатными машинками, создающие Шекспира", - сказал Хаксли.

"Именно так. Однако, хотя мы не можем доверять ничему, что видим во сне, они кажутся слишком специфическими, чтобы не иметь компонента памяти". Она снова посмотрела на экран микроскопа. "Мне нужно провести дополнительные тесты, чтобы подтвердить это, но я была бы очень удивлена, если бы количество этих маленьких ублюдков не увеличивалось, когда мы спим".

"Все начинается со снов". Рот Плат сардонически скривился, когда она произнесла слова Эбигейл с ноутбука. "Она пыталась нас предупредить".

"Это ничего бы не изменило", - сказал Пинчон. "Повернуть назад никогда не было возможным".

"Для тебя, может быть."

"Для любого из нас. Мы все заражены, помнишь? Тот, кто послал нас сюда, знал, что так и будет. Даже если бы каким-то чудом мы выбрались из этого города пешком, единственным приемом, который мы получили бы, была бы пуля". Он снова повернулся к Рис. "Сколько у нас времени?"

"Нет никакого способа узнать наверняка. Очевидно, что лечение, которое мы получили, выиграло нам некоторое время, но, насколько я знаю, это может ускориться в любую секунду".

"Зачем отправлять нас сюда только для того, чтобы мы заболели и умерли?" Спросил Хаксли.

"Возможно, предполагается, что мы найдем лекарство", - предположила Плат.

"Если бы это было правдой, - Рис похлопала по микроскопу, - нам бы не пришлось копаться в этом. Они не дали нам никаких средств для анализа окружающей среды. И в любом случае ни у кого из нас на самом деле нет для этого опыта".

"Кроме тебя", - заметил Хаксли.

"И я в значительной степени блуждаю здесь в темноте. Я подозреваю, что моя роль заключается просто в том, чтобы сохранить нам жизнь. И подумайте об этом, разве это не единственное, что мы делаем, продвигаясь вдоль этой реки? Наши коллективные навыки направлены на выживание". Она указала жестом на Пинчона. "Боевые навыки". Ее палец переместился к Хаксли. "Следственные навыки. Пригодятся, если кто-то из нашей группы в любой момент может превратиться в чудовище". Дикинсон была альпинистом, исследователем, привыкшим к сценариям выживания".

"Голдинг не показался мне прирожденным выживальщиком", - прокомментировал Пинчон.

"Он обладал значительным запасом знаний, причем некоторые из них были действительно полезны. И при всем своем страхе и нытье он ни разу не запаниковал. Мне кажется, что мы все были отобраны для этого, и отбор, должно быть, был очень жестким. Устойчивость к панике - ключевая черта выживания".

"А я?" спросила Плат, приподняв бровь.

Рис прямо встретила ее взгляд и заговорила ровным и недвусмысленным тоном. "Твои научные познания полезны, но патологическая сосредоточенность на собственных потребностях дает тебе повышенные шансы на выживание".

Плат скривила рот и пожала плечами. "А я думала, что мы уже близко".

"Для чего бы мы здесь ни были, - продолжила Рис, - это не исследования, не сбор данных и не разведка. Мы здесь для чего-то другого. Чего-то, что требует от нас остаться в живых, по крайней мере, пока".

Заработали двигатели,