Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"А Плат?"

Голдинг слегка наклонил голову и фыркнул. "Не совсем уверен, что мы были правы насчет ученого, не так ли? То, как она развлекалась, отстреливая тех бедных ублюдков, было нечто особенное".

"Ты заметил".

"Думаю, это то, что я делаю - замечаю вещи. Полезная черта для историка. Немного похоже на тебя с твоим мозгом детектива, я думаю".

Они подошли к участку, образованному двумя или более плитами, сдвинутыми вместе, чтобы создать своего рода узкую, неровную дорожку. Голдинг шел впереди, но через несколько коротких шагов остановился, пораженный видом чего-то под ногами. Проследив за его взглядом, Хаксли увидел когтистую руку, застывшую в попытке высунуться из трещины в бетоне. Подойдя ближе, он заглянул в темное углубление трещины. Мрак был такой, что он не мог разглядеть владельца руки, но состояние конечности и пальцев давало понять, что он был Зараженным. Кости были слишком крупными, а пальцы - слишком длинными, каждый заканчивался острым крючковатым шипом.

"Как демон, пробивающий себе путь из подземного мира". Голдинг наклонил голову, чтобы изучить коготь, задумчиво нахмурив брови. "Все места станут адом".

"Что?"

Голдинг пожал плечами. "Строчка из Марло, которая всплыла откуда-то. Когда весь мир растворится, и каждое создание очистится, все места, которые не являются раем, станут адом".

"Ты думаешь, это и есть то самое? Ад, ставший реальностью?"

"Я не знаю. Я знаю, что мы страдаем, все мы, и я не имею в виду то, что они вбили нам в голову. Не знать, кто ты есть, не просто непонятно, это больно. Без памяти кто мы? Никто. Ничто. Мы ниоткуда не пришли. Нам нигде не место. Это как быть мертвым, только по какой-то причине ты продолжаешь дышать. Нас заставляют страдать. А разве не для этого существует ад? От незнания причин становится еще хуже. Может быть, я заслуживаю этого. Может быть, я очень плохой человек, и ты тоже. Может быть, весь этот кошмар - достойное наказание. Потому что, если это не так, то мы все просто жертвы очень больной игры".

Хаксли прошел мимо него и взобрался на возвышающуюся железную конструкцию, образующую следующую часть барьера. "Основываясь на том, что мы знаем, я не могу не думать, что Рис права: мы были посланы, чтобы положить этому конец". Он присел, протягивая руку Голдингу. "Еще в одном я уверен: пути назад нет. От этого никуда не деться. Если мы в аду, они очень постарались, чтобы мы оттуда не выбрались, пока все не закончится".

"Искупление". Голдинг взял его за руку и приподнялся. "Классически это единственное спасение от проклятия. Ты действительно воображаешь, что это то, что будет ждать нас в конце этой реки?"

"Я начинаю думать, что если бы кто-то из нас мог быть искуплен, нас бы не выбрали".

Они установили маяк на цоколь, который каким-то образом уцелел при падении моста, оставшись целым и невредимым среди хаоса. "Откуда нам знать, что они не сбросят свои бомбы в тот момент, когда мы его активируем?" спросил Голдинг, когда палец Хаксли навис над кнопкой.

"Я не думаю, что мы настолько расходный материал". Хаксли дважды нажал на кнопку и, отойдя назад, посмотрел на небо, когда раздался звуковой сигнал. "Кроме того, нет шума самолетов. Думаю, у нас еще есть время".

Они, не теряя времени, вернулись к надувной лодке, вскарабкались на борт и забрали свои карабины.

"Есть идеи, как долго?" спросил Хаксли у солдата, когда тот дал задний ход, а затем повернул румпель на 180 градусов. К удивлению Хаксли, он увидел, как по лицу Пинчона пробежал спазм неуверенности, а в челюсти и шее появилось напряжение, говорившее о боли. Неужели это что-то всколыхнуло? Хаксли поправил рукоять карабина - едва заметное движение, призванное приблизить спусковой крючок к его руке. Однако это не обмануло Пинчона.

"Серьезно?" Он приподнял бровь и разразился презрительным смехом. "Просто ощущение, что я уже делал это раньше, но ничего конкретного. Отвечая на твой вопрос: время автономной работы маяка довольно продолжительное, так что это может быть час или больше".

"Смотри", - сказал Голдинг Хаксли, когда лодка начала набирать скорость. Обернувшись, Хаксли увидел, как на губах историка заиграла улыбка, когда он наклонил голову, чтобы вглядеться в воду. "Еще один осьминог..."

Отросток, вырвавшийся из-под надувной лодки, не был щупальцем. Он был скорее твердым, чем мягким, с зазубринами и выпуклостями, расположенными через определенные промежутки по всей своей узкой суставчатой длине, и заканчивался слегка изогнутым острием, которое без труда пронзило Голдинга в шею. Хаксли успел разглядеть окровавленные, полные отчаяния черты лица историка, прежде чем то, что, несомненно, убило его, вытащило тело из лодки. Всплеск, взмах быстро исчезающих ног - и его не стало.

Глава 8

Хаксли и Рис выстрелили в унисон, залп поднял высокие фонтаны вокруг надувного судна, но их оружие замолкло после крика Пинчона: "Берегите патроны! Он ушел!"

"Ни хрена себе осьминог!" Хаксли задыхался от бессилия. Ему захотелось снова выстрелить, им овладела извращенная жажда мести. Но глубоко укоренившаяся выучка остановила его палец на спусковом крючке и перевела его на предохранитель.

"Следите за водой", - велел Пинчон, продолжая вести надувную лодку через лабиринт обломков. "Если был один, то могут быть и другие".

"Что один?" Спросила Рис пронзительным от шока голосом.

"Экстремальная мутация", - сказала Плат, в ее голосе не было паники Хаксли и Рис. Она зажгла газовое сопло своего огнемета и устремила пристальный, ищущий взгляд на воду. "Похоже на уродство на том теле, вы не находите?"

"Там было посмертно", - сказала Рис.

"Значит, можно предположить, что болезнь не на сто процентов смертельна". Хаксли увидел, как дернулся рот Плат, и понял, что она сдерживает смех. "То, что не убивает, делает тебя сильнее".

Он хотел сказать ей, чтобы она заткнулась. Он хотел выстрелить во что-нибудь. Он хотел, чтобы Голдинг не был мертв, и особенно хотел стереть блестящее пятно крови историка с корпуса надувной лодки. Вместо этого он плотнее прижал приклад карабина к плечу и продолжил наблюдать за водой. Дисциплина. Тренировка. Устойчивость к травмам. Приобретенные навыки в сочетании с чем-то, что, как он подозревал, было более врожденным.

Они были на полпути к обломкам, когда последовала следующая атака. Как и прежде, предупреждения не последовало, бьющееся существо с множеством конечностей вырвалось из воды прямо на пути надувной лодки. Рефлексы Пинчона спасли их: рука резко повернула румпель под прямым