Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

— Ну и ну, Дочь Леса, — протянул он, и само использование такого обращения в нынешних обстоятельствах было издевкой. — Да ты прям один в один мой братец.

Кейта нахмурилась, ее сердце пропустило удар.

— О чем ты?

— Не о чем, а о ком. О нем, родимом, — беззлобно оскалился Бату, с наслаждением наблюдая за сменой ее настроения. — Нашем общем герое, Инсине. Он решил посетить меня незадолго до тебя. Видимо, тоже пришел проверить, не съел ли такой страшный «монстр» за ночь кого-нибудь из вашего айыла. Братец стоял ровно на том же месте, такой же серьезный и проницательный. И задавал те же глупые вопросы. «Что ты задумал?», «Какие приказы он тебе отдал?».

Степной воин склонил голову набок.

— Да и яд в вашей речи удивительно похож на его. Вы будто из одного котла похлебки испробовали. Или, стало быть, не только похлебки?

Его выпад был грубым, пошлым, рассчитанным на то, чтобы вывести Кейту из себя, но она сдержалась.

— И что же ты ему ответил? — холодно спросила девушка.

— Да ровно то же, что и тебе скажу, — Бату скучающе пожал плечами. — Ничего. Потому что говорить не о чем. Хозяин Нижнего мира оставил меня. А мой дорогой братец слишком благороден, чтобы добить раненого врага. Ну а ты… слишком милосердна. Так что, как видишь, я в полной безопасности. Зализываю раны и упиваюсь вашим гостеприимством.

Кейта стиснула зубы. Этот змееныш сидит и бахвалится своей безнаказанностью. Будь она на месте отца, уже бы давно пинком погнала его, и плевать на Эрлика, нашли бы другие способы выйти на него! Откинувшись на подушки, Бату с интересом наблюдал за эмоциями, бурей грохочущими на лице удаганки.

— Вот смотрю я на вас, и думаю… — подперев подбородок рукой, практически нараспев произнес степной воин. — А стоит ли игра свеч? Что вы оба пытаетесь построить, если прекрасно знаете о пророчестве?

— Не перенапрягитесь от размышлений, больной, а то швы разойдутся, — фыркнула Кейта, но тем самым лишь раззадорила Бату.

— Ну что же ты, хотун! Я ведь искренне переживаю. Мой брат так трясется за тебя, будто ты его последняя кобыла в стойле. Мне и особо напрягаться не стоило, чтобы это понять. Но не в том ли пророчестве говорится, что одного из вас ждет верная смерть? — Бату ухмыльнулся, опуская глаза на опрокинутую на пол ступку целительницы. — И что-то мне подсказывает, что если выбирать, кто из вас двоих отправится в Нижний мир навсегда, мой братец, со всей своей честью, с радостью отдаст свою жизнь. А ты останешься одна. Абсолютно одна…

Проникшие ядом в кровь слова ударили по самому больному. Кейта хотела возмутиться, хотела рассердиться, сказать, что эти строки пророчества были искажены. Но Бату всего парой фраз сковырнул едва засыхающую рану, умудрился снова посеять в ней страхи и сомнения. Губы девушки дрогнули, и, чтобы не демонстрировать свои эмоции этому, как он сам себя назвал, монстру, Кейта спешно выбежала из лечебницы, оставляя Бату наедине со своим победным смехом.

Глава 6

Признание

Первым во временном лагере беженцев проснулся Саян. Вернее, он почти и не спал. Юноша задремал всего на пару часов, сидя у костра, который он поддерживал всю ночь. Его тело ныло от усталости, а глаза слипались, но лесной шаман упрямо заставлял себя бодрствовать. Кейта оставила его здесь за главного, и он относился к этому поручению с той отчаянной серьезностью, на которую только был способен.

Саян обошел спящий лагерь, подбросил дров в костер, проверил, не замерзли ли дети, укрытые общими шкурами. Алани еще спала, она просидела почти до самого рассвета у постели больной женщины, меняя ей компрессы и вливая в пересохшие губы целебные отвары. Лихорадка была сильной, и девушка, используя все свои скудные знания, отчаянно боролась за жизнь незнакомки. Сейчас она, абсолютно измотанная, спала прямо там, в их шалаше, свернувшись калачиком на полу у импровизированной постели больной.

Не выспавшийся, но по-своему довольный, Саян вернулся к костру. Рядом с ним уже сидел один из охотников, пришедших с ними ночью, Эрэл. Он молча чистил свой лук, лицо его было хмурым и недовольным.

— Доброе утро! — бодро произнес Саян, пытаясь звучать веселее, чем чувствовал себя на самом деле. — Ну, или какое оно там у нас нынче… Все спокойно? Эти ребята не пытались ночью разбежаться?

Эрэл лишь мрачно хмыкнул, не отрываясь от своего занятия.

— А куда им бежать? Дальше в лес, где их сожрут волки? Или в степь, где их на копье насадят? Сидят себе тихо, как мыши под веником.

Охотник с силой провел промасленной тряпкой по древку.

— Я вообще не понимаю, зачем мы с ними возимся. Предводительница сошла с ума, честное слово. Кормить врагов. Лечить их! Да их всех нужно было связать и бросить в яму до конца войны.

— Эй, они нам не враги, — вздохнул Саян. Он уже устал от этого спора, который они вели всю ночь.

— Неужели? — Эрэл поднял на него свои глаза. — А кто они? Тот, что постарше, Хасар, три года назад в набеге убил моего двоюродного брата! А мы теперь делим с ним одну лепешку! Это неправильно, Саян, это предательство по отношению к мертвым!

Шаман смотрел на него, и ему было нечего возразить. Юноша понимал его гнев, он и сам сначала чувствовал то же самое. Но потом увидел их. Не воинов, а всего лишь напуганных, голодных людей.

— Кейта сказала помочь, — просто ответил Саян. — Значит, так правильно.

— Кейта, Кейта… — проворчал Эрэл. — С тех пор, как предводительница вернулась с севера, она стала странной. Слишком уж мягкой. Вождь должен быть твердым, как кремень, а не как весенняя грязь! Мы не можем себе позволить такую роскошь, как жалость. По крайне мере, не сейчас, не в такие времена.

Охотник замолчал, и они снова погрузились в тишину, каждый думая о своем. Но эта тишина была недолгой — из одного из шалашей, потирая заспанные глаза, вышел Хасар. Он тоже подошел к костру.

— Доброго утра, — сказал он хриплым голосом, кивнув поочередно Саяну и Эрэлу. Последний демонстративно отвернулся, сплюнув в огонь. Но Хасар, казалось, не заметил или не захотел замечать его враждебности. Степняк протянул замерзшие руки к огню.

— Ночь была тихой, — сказал он, обращаясь к Саяну. — Впервые за много недель. Без криков и без страха… Спасибо вам.

После небольшой паузы, он добавил:

— У вас всегда так,