Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

Кейта еще несколько мгновений посидела посреди этого ароматного чуда, а затем решительно поднялась. Время для сантиментов кончилось, пришло время действовать. Она быстро умылась холодной водой из кадки, затем подошла к своему ларцу. Сегодня Кейта выбрала не простое походное платье, а свой лучший наряд, который обычно надевала на праздники — длинное платье из тонкой, мягкой замши цвета весеннего мха, расшитое по вороту и рукавам серебряной нитью. Она заплела волосы в тугую, боевую косу, но вплела в нее не кожаный шнурок, а веточку синего степного василька.

Прежде чем выйти из балагана, Кейта вернулась к сердцу на полу. Девушка осторожно, чтобы не разрушить его, взяла небольшой пучок самых ароматных трав, полыни и тимьяна, и белый речной голыш. Все это она положила в нагрудный кожаный мешочек, рядом со своими амулетами. Теперь частичка его признания всегда будет с Кейтой, у самого сердца. Девушка в последний раз окинула взглядом свой балаган, который теперь был похож на храм, посвященный их чувствам. Она с улыбкой провела рукой по волосам. Жизнь, которая еще час назад казалась ей серой и безнадежной, вдруг заиграла новыми, яркими красками.

Когда Кейта уже собиралась откинуть полог и выйти навстречу новому дню, земля под ногами пошла ходуном. Сначала это был легкий, едва заметный толчок, словно где-то далеко упало огромное дерево, но затем пол под ее ногами буквально вздыбился. Удаганку швырнуло в сторону, и она едва успела ухватиться за бревенчатую стену, чтобы не завалиться на землю. Все в ее балагане затряслось: плошки попадали с полок, связки трав раскачивались, как маятники, а из очага посыпались горячие угли. Но самым страшным было то, что произошло у нее в голове. Казалось, что череп раскалывался от невыносимой, острой боли, словно в него вонзили раскаленный добела гвоздь. И вместе с болью пришел громкий, оглушительный голос, звучавший не в ушах, а прямо в мозгу, вытесняя все остальные мысли. Это был торжествующий, безумный хохот Эрлика, он гремел в ее сознании, как набат.

«Думала, спрячешься от меня, маленькая богиня?» — громыхал голос, от его ментальной силы у Кейты из носа снова пошла кровь. — «Думала, я не найду тебя? Глупышка! Я чувствую твой свет, чувствую твою радость! И она мне отвратительна».

Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. Но боль и голос в голове Кейты не утихали. Удаганка сползла по стене на пол, зажимая уши руками, хотя понимала, что это бессмысленно.

«Дочь Леса! Ты даже не представляешь, как близок твой финал! И насколько он будет прекрасен… Ведь я все подготовил, с заботой о тебе. Скоро, очень скоро… Весь мир увидит мой триумф!»

После этого голос исчез. Боль тоже ушла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Кейта сидела на полу своего балагана, тяжело дыша. Ее праздничное настроение, ее радость и надежда, все это было растоптано всего за несколько секунд. Эрлик нашел ее. Он мог дотянуться до нее даже сюда, и он явно что-то задумал. Похоже, в этой войне не бывает передышек. И Кейта только что получила прямое объявление ее следующего раунда.

Глава 7

Единство

Далеко на севере, в лагере клана Синего Нарвала, тоже наступил новый день. И по всем законам и традициям, этот день должен был быть праздничным. Сегодня, в первый день, когда солнце начало свой долгий путь к весеннему равноденствию, должна была состояться Великая Гонка на оленьих упряжках — самое веселое и самое ожидаемое событие в суровом календаре северян. И подготовка, пусть и вяло, но шла. На краю лагеря, у начала широкой укатанной трассы, уходившей вглубь тундры, уже собирались участники. Молодые охотники проверяли свои нарты, смазывали полозья тюленьим жиром, распутывали постромки и успокаивали нетерпеливых, бьющих копытами оленей. Женщины и дети повысыпались из яранг, одетые в свои лучшие, расшитые бисером малицы, чтобы поболеть за своих.

Но праздничного настроения не было. Воздух был пропитан не азартом и весельем, а сдержанной тишиной. Смех, если и раздавался, то тут же обрывался, словно был чем-то неуместным. Все ощущали на себе тень, что легла на клан после ухода южных гостей. Вождь Торвальд, который по традиции должен был руководить мероприятием, давать старт гонке и награждать победителя, стоял в стороне. Огромный, как скала, он смотрел на суету невидящим взглядом. Торвальд был здесь телом, но его душа и мысли были далеко. Там, в Нижнем мире, рядом с другом, чья душа растворилась в небытии, спасая чужих детей. На его лице, высеченном из гранита и горя, застыла маска глубокого, несокрушимого, как ледник, траура. И эта его скорбь невидимым саваном накрывала все вокруг.

Даже Лина, которая всегда была душой и сердцем любого праздника, которая носилась бы сейчас от одних нарт к другим, подтрунивая над соперниками, делая ставки и заражая всех своим неуемным смехом, сегодня была другой. Она стояла рядом с упряжкой со своим верным Снежком, так же, как и все, проверяла снаряжение, гладила оленя по широкому лбу. Девушка даже пыталась улыбаться, отвечать на вопросы и поддерживать видимость праздника, но это была лишь маска. Лина тосковала, она смотрела на юг, на бесконечную белую пустошь, и видела не снег, а темный густой лес и залитую солнцем степь. Она вспоминала своих странных, нелепых, но таких живых южных друзей. Серьезного принца, который не умел шутить, но в чьих глазах было больше чести, чем во всех их северных воинах вместе взятых. Самоотверженную предводительницу шаманского племени, в большом сердце которой находилось место для медвежьей отваги и лебединой верности. И лесного увальня Саяна, его глупые шутки, вечный голод, детскую обидчивость и его безграничную преданность. Лина вспоминала их ночной разговор в яранге, его теплое плечо, ворчливый, но такой родной голос. Девушка старалась не выдавать этого никак внешне. Она была ведающей, была силой своего клана, и она не имела права на слабость. Но внутри, в ее сердце, было пусто и холодно. Как будто из него унесли самый яркий и теплый огонек, и теперь там гулял леденящий душу сквозняк.

— Готова уступить мне победу в этом году? — раздался за ее спиной голос, от чего Лина вздрогнула. Это был Йорви, уже вернувшийся в лагерь. Он подошел со своей упряжкой, его добродушное лицо сегодня тоже было серьезным. Северянин хитро улыбнулся, решив подбодрить Лину: — Сегодня я тебя обгоню.

— Угу, мечтай, бородач! — ответила Лина, голос девушки прозвучал почти как обычно, задорно и язвительно. — Мой Снежок сегодня в такой форме, что твои ленивые клячи