Человек человеку - Денис Викторович Лукьянов

Лариса не даст ему ни копейки или даст – но копейки, и рухнет задумка, еще недавно державшаяся на золотом фундаменте; когда успела стать Вавилонской башней? Ему нужны деньги. И вот решение. В конце концов, Олю можно научить – хоть как. Дать время. Вытянут другие актеры… и зрители не заметят. Нет, заметят! Но Ване нужны деньги этого короля, разграблена его главная сокровищница – а вот открывается другая, сама подсказывает волшебные слова. И можно будет покончить с Ларисой. Перестать улыбаться ей, трахать ее, слушать ее…

А Мальвина… Он скажет ей. Она поймет. Всегда понимала. Поймет ведь?

– Знаете… – Ваня прочищает горло. Король наливает ему еще воды, толкает стакан. Ваня делает маленький глоток. – Это для меня очень сложное решение. Можно сказать – шагаю через себя. Ломаюсь. Но… если я соглашусь, мне будет нужна не только помощь с пиаром. Сложились некоторые финансовые обстоятельства…

– Сказали бы проще – больше бабок надо! О них отныне можете не думать. Да, в вас даже по испуганному голосу в телефоне чувствовался деловой подход, я не теряю хватки. – Олин отец встает, дружески хлопает Ваню по плечу, снимает корону, кладет на стол. – Может, вы когда-нибудь напишете книгу «Как заключать сделки». У меня вот все руки не доходят. Потесним старину Трампа! Тогда мы с вами услышали друг друга, Ваня? – Он протягивает руку. – Понимаю, что это сложно. И не требую строго «да» или «нет» сейчас. Подумайте. А завтра я позвоню. И тогда хочу слышать финальный ответ.

– Спасибо. Мне правда… нужно о многом поразмыслить.

– Вот и не бегите вперед паровоза.

Ваня жмет королю руку молча. Не выпуская его холодную каменную ладонь, говорит:

– А что, если мы провалимся? Что, если Оле от этого будет только хуже?

– Вы просчитываете риски или пытаетесь меня поддеть, Иван? Первое я ценю, второе ненавижу.

– Я и без того собирался ответить первое. – Ваня хмыкает. – Теперь у меня нет вариантов.

– Какие же это риски! Я знаю мою девочку, поверьте. Ей главное – получить эмоций, исполнить детскую мечту… Да, она не так хороша, как эта ваша, как ее там, актриса… а что так смотрите? – Олин отец фыркает, поймав Ванин удивленный взгляд. – Олечка всегда рассказывает о своих переживаниях. Я у нее порой вместо психотерапевта. Просто имен не запоминаю – дурная привычка, еще с института. Для нее это будет успехом в любом случае. А для вас…

– Вряд ли для меня провалом можно будет назвать новое финансирование, рекламу, туры и все вот это вот без моей головной боли, – заключает Ваня, сложив ладони на коленях. После рукопожатия почему-то хочется сидеть именно так – вдруг и его пальцы стали каменными?

– А со старым что стало? Поделитесь?

– Предпочту промолчать. Больная история. – Ваня допивает остатки воды.

– Ваше право! Ну вот, видите. Не переживайте, спектакль хуже от этого не станет. – Король задумывается. – Я когда-то очень любил театр. И с женой ходил часто. Поверьте, рядовой зритель, если тролли и кобольды оживут, ничего не заметит. Пер Гюнт? Да кого там когда интересовали герои! Все только и ждали, что нечисти. И того, который всех в пуговицы переплавляет. Вот это вам хоррор, какой там Стивен Кинг!

– А теперь? – Последний вопрос Ваня решает задать просто так, из любопытства. Уже встает.

– Что теперь?

– Ну, вы говорите – любили театр, ходили с женой. А теперь?

– А. – Король вновь берет корону, крутит. – Да скучно стало. Предсказуемо. Я как-то зачерствел. Давно еще. В общем, Ваня, вы все правильно поняли, очень вовремя встали, знаете толк в переговорах – ждите завтра звонка.

Никакого волшебства забвения, напротив – покинув кабинет, Ваня только и думает, что о разговоре. Беспорядочно бродит по улицам, проходя мимо то одного входа в метро, то другого; давно пора в путь, а он все гадает, хрустнут ли его позвонки в пасти трехголового чудища, повелителя ледяных чертогов предательства? Какое-то троллье колдовство, не иначе! Может, все вокруг давно стали троллями, но внутри, а не снаружи, как соседи в военном городке – сиплый старик с носом-картошкой и молодая учительница, боровшаяся с тараканами в классе и прыщами на лице? Ведь к этому все и шло, как там ему снилось – снилось, снилось, конечно, снилось! – сегодня? «Будь собой доволен» – это ли не девиз всякого, кто самолично разбил себя на крестражи, уверовал в комфорт без границ? Так, может, с начала времен и тешил себя человек заклинаниями да ритуалами, зная, что однажды станет наконец собой доволен и плевать будет с высокой колокольни на остальных: сперва заплюешь богов, потом – людей выдающихся, потом – заурядных? Значит, ошибся троллий канализационный король, зазывая его домой: нет, он давно дома, среди таких же троллей, как он, думающих, как бы упросить, как бы подсластить, как бы убедить; и значит, ошиблись сказочники, делая тролля противником прогресса, воплощением дикой, оставленной человеком, а после изуродованной им природы, – прогресс развращает слабовольных, и тролли – его верные дети.

Скажи ему кто, что так можно было сделать с самого начала, он бы даже не посмотрел в сторону Ларисы, не стал бы самолично вписывать себя в холст «Неравного брака», просто бы кружил вокруг Оли и стягивал с нее зеленое белье – да, конечно, Оленька, хочешь вот этого, пожалуйста, и этого, конечно, да, я буду любить тебя и ласкать тебя, да, ой, Оленька, а не расскажешь о своем папочке, а не организуешь нам встречу? Уже давно пора знакомиться! Но думать о бесконечных «если» – удел философов; смельчаки и хитрецы лишь держат их в уме, прыгают с места на место, пока изменчивая реальность не обращается лавой под их ногами, как в школьных играх, ведь пол – это лава, наступать дозволено только на темную плитку. И вот Ваня нащупал одну такую – хочется остаться на ней, твердой, и с гордым видом смотреть на всех вокруг, но… он опаздывает. Лариса дуется, когда он задерживается, тем более сегодняшний ужин – его придумка, один из приемов дипломатов, туманящий взор, усыпляющий бдительность.

Цветы, да, купить цветы: она обожает крашенные в разные цвета – фиолетовый, малиновый, зеленый, бирюзовый – розы, они сразу обговорили, что он будет дарить именно такие, а она сможет вспоминать пошлую цитату из Шекспира – получая подарок, протягивать ее с наслаждением; губы словно в замедленной съемке под увеличительным стеклом. Ох, эти розы не раз спасали Ваню – работают лучше дорогих подарков, напоминают Ларисе о полной мечтаний молодости, когда она закрывала глаза и представляла, как ухажеры вьются вокруг