Водяной 7 - Константин Паули

Тем временем дядя Миша подошёл вплотную. Вид у него был довольно-таки сердитый, даже по его меркам, а он по жизни не отличался добродушием.

— Всё, Захар, свободен, дальше я сам, — Леший панибратски похлопал управляющего по плечу и бесцеремонно задвинул его себе за спину.

— Меня Зиновий зовут… Я же сто раз говорил, — пролепетал тот себе под нос.

Я подошёл к ним поближе, вставая рядом с Василисой:

— Привет, Михаил Анатольевич.

— И тебе не кашлять, — буркнул он. — Чего вы тут устроили? А, неважно. Это у нас к тебе, Василиса, вопросы накопились. И если бы этот Захар не был так занят, блея в ответ на твои провокации, он бы давно тебе всё сказал.

— Обычная плановая проверка, — с непроницаемым выражением лица парировала Василиса.

— Значит, мы можем переходить к встречным вопросам! К полиции! Мы тут, между прочим, потерпевшие! У нас тут засилье! Разгул! Разврат! — Леший в сердцах рубанул рукой воздух, — Нет, ну насчёт разврата это я, пожалуй, лишку хватил. Но участок-то твой! Почему мер не принимаешь⁈

— Михаил Анатольевич, — осадила его Василиса. — Давайте Вы отбросите эту театральщину и скажете толком, что у Вас здесь случилось. А то, знаете ли, Ваш Зиновий Сергеевич только что клятвенно меня заверял, что в садах тишь, гладь и никаких проблем, нарушений и происшествий.

— Мозгляк, — презрительно бросил дядя Миша в сторону управляющего. — А ещё Томку уговаривал меня уволить.

Зиновий покраснел и вжал голову в плечи.

— Я бы никогда… — пискнул он.

— Ладно, хорош блеять. Короче, — Леший откашлялся, вновь завладевая вниманием публики. — Что я имею сказать? У нас украли брёвна.

— Какие ещё брёвна? — нахмурилась Василиса.

— Да явно местные балуются. Прям как в девятнадцатом… — начал было он, но я выразительно на него посмотрел, выпучив глаза, и предупреждающе шикнул.

Всё-таки рядом стоял совершенно смертный Зиновий. Ему было абсолютно ни к чему знать ни про бурное прошлое дяди Миши в девятнадцатом веке, ни тем более о том, что главный технолог садов, самый настоящий Хозяин Леса.

Леший поймал мой взгляд и недовольно цыкнул.

— Ну, да… как сейчас помню, в две тысячи девятнадцатом… Короче. Если бы Зиновий включил своего внутреннего экскурсовода, а не блеял тут перед вами, то уже рассказал бы, как у нас налажен процесс. Я лично обхожу угодья и указываю на деревья, которым всё — амба. Плодоносить больше не будут. Или на те, что уже совсем высохли. Это, между прочим, больше шестидесяти процентов всего фонда! Мы их точечно, но очень массово сносим, чтобы потом восстановить площади саженцами новых пород.

— Дорогими, между прочим, саженцами, — осмелев, проворчал Зиновий, — и Ваши методы определять, какое дерево будет плодоносить, а какое нет… они, мягко говоря, антинаучны!

— Помолчи, дурошлёп, — дядя Миша отмахнулся от него, — Так вот, брёвна от попила сушняка пропали! Подчистую! Налицо кража! Воровство! Лиходейство!

— Михаил свет Анатольевич, — встрял я, прерывая этот всплеск праведного гнева. — Насколько мне не изменяет память, Вы же сами недавно дали согласие Гайку вывезти пару брёвен на дрова для шашлыка.

Леший моргнул.

— Ну да… — растерянно сказал он, почесав затылок. — Парочку брёвен. Не то чтобы они представляли какую-то великую ценность, на деловую древесину не годятся, мебель из них не сделать. Только на растопку. Вот я по-соседски и разрешил. Но это-то тут при чём?

— Ну, парочка брёвен в твоём понимании и парочка в понимании Гайка, это, знаешь ли, две большие разницы, — усмехнулся я.

— Но двести стволов! — возмутился Леший.

— У человека просто широкая душа и масштабный подход, — я пожал плечами. — Короче, поговори с Гайком сам. Криминала тут явно нет, сплошное недопонимание.

— Ладно, — скривился дядя Миша с явным неудовольствием. — Тогда у нас есть ещё два факта. Во-первых, трактор угнали. А во-вторых, кто-то подчистую выгреб еду из холодильников в нашей… как её там…

— Мобильной столовой, — робко подсказал Зиновий.

— Во-во, в ней самой! — Леший снова начал закипать. — Это же просто возмутительно! Форменный разгул!

— И много еды унесли? — искренне полюбопытствовала Василиса, доставая из кармана малюсенький блокнот.

— У нас есть полный список, я могу… э-э-э… — Зиновий попытался было проявить инициативу, но под тяжёлым взглядом Лешего тут же стушевался и умолк.

— Зиновий Сергеевич, приезжайте ко мне в опорный пункт с Вашим списком и подайте заявление, как положено, — произнесла Василиса. — Но сейчас скажите в двух словах, много продуктов пропало? Прямо всё, что было?

Слово снова взял Леший:

— Нет, из холодильников и морозильных камер вынесли только сырое мясо, свинину, говядину, но мясо унесли всё. А с плиты пропала приготовленная на завтрак каша. Там было литров шестьдесят, порция на все бригады! Это немыслимо! Просто возмутительно!

Мы с Василисой многозначительно переглянулись. Сырое мясо и огромная кастрюля каши на ораву работников, это явно не профиль обычных воришек.

— Ну, значит, Зиновий так в заявлении и напишет, — невозмутимо подытожила она, делая пометку в блокноте. — А что Вы там сказали по поводу трактора?

— Кто-то брал один из наёмных тракторов и работал на нём! — громогласно не переставал возмущаться дядя Миша.

— «Кто-то сидел на моём стульчике и съел мою кашу…» — негромко, но так, чтобы все услышали, сказал я.

Дядя Миша побагровел от негодования. Намёк на детскую сказку он уловил сразу, как и то, что его имя, и громкие возмущения сейчас крайне удачно наложились на образ разъярённого медведя.

— Так, давайте без лирики, — Василиса постучала ручкой по страницам блокнота, пресекая готовую вспыхнуть перепалку. — Когда конкретно произошёл угон?

— Сегодня ночью, — ответил дядя Миша.

— Трактор пропал с концами или… — Василиса занесла ручку над страницей блокнота.

— Да нет, вернули на место, — нехотя признался Леший. — Но полбака солярки как ни бывало! Ну, может, чуть меньше. И навесной ковш по самые уши в свежей грязи, колёса тоже.

— А ключи? — деловито уточнила она.

— Гм… Тут такое дело. Странное, я бы сказал. Ключи вообще не пропадали, висели на месте.

— Трактор на месте, ключи на