Подруга лешего - Людмила Семенова

«Ну что же, справлюсь сам» — со злостью подумал он и быстро перенесся на отдаленную часть побережья, с диким уголком пляжа, скорее похожим на грязную лужу. Голубая праздничная рубаха была по-прежнему запачкана кровью, Юха отыскал место поглубже и с грехом пополам ее постирал.

«Пожалуй, сейчас перекинусь и посплю здесь, так мне и одежда не понадобится. А с ней завтра разберусь» — решил он, подумав, что боль от оборота заглушит прочие чувства и поможет отключиться. Юха бросил рубаху сохнуть на большой камень, спустил штаны до колен, но вдруг где-то позади песок зашелестел под осторожными шагами.

Трое молодых мужчин в черных футболках, джинсах и крепкой обуви почти ощупью пробрались сквозь перелесок к тропинке — та была совсем незаметной, петляла и убегала вниз, к пляжу. Там они остановились перевести дух и покурить, а заодно сверились с навигатором.

— Здесь мы точно не нарвемся на любопытных? — спросил один, утирая пот со лба.

— Не, дачников поблизости нет, а больше и некому. Залив так обмелел, что даже в жару сюда никто не сунется: все равно толком не освежишься, — заверил его товарищ, который тащил увесистый вещевой мешок.

— Да и ночь уж очень шумная выдалась, — добавил третий. Остальные кивнули: эта ночь и впрямь заставила поволноваться даже их, «черных копателей» со стажем и крепкими нервами. Весь день царила предгрозовая погода — свинцовое небо, безумная духота, так что одежду можно было выжимать. Дождя ждали с минуты на минуту, но он все не наступал. А к вечеру поднялся штормовой ветер, так что машину едва не снесло на обочину, а над головой трещали ломающиеся ветки. По дороге они решили, что природа окончательно взбесилась, и сто раз пожалели, что выбрали именно эту ночь.

Но наконец буря стала стихать и команда в целости добралась до заветного леса. Теперь все складывалось наилучшим образом: вряд ли кто-то застигнет их врасплох, с лопатой и металлоискателем наперевес. Правда, место раскопки оказалось жутко неудобным: по дороге они ободрали одежду и локти в буреломе, набрали в ботинки песка и зыбучей земли.

Зато теперь мешок с находками приятно грел плечи: проржавевшее оружие и наградные знаки высоко ценились у анонимных покупателей на форумах — особенно в начале мая, перед Днем Победы. Приятели достали банку энергетика и выпили по очереди — предстояла долгая обратная дорога, но им казалось, что все тяготы уже позади.

— А ты, Юрка, все-таки чуть в штаны не наложил, когда кости вылезли! — хмыкнул один, презрительно поглядев на товарища. — Что, не слышал анекдот? Чего нас бояться, мы не кусаемся!

Эту фразу он произнес с театральным завыванием и добавил:

— Хотя ты, пожалуй, тогда еще не родился.

— Да ничего я не наложил! — огрызнулся копатель помоложе остальных, единственный новичок в компании. — Просто стремно! Покойников трогать — все-таки не скримеры в ужастиках смотреть…

— Ладно, привыкнешь, — примирительно сказал лидер команды, который нес мешок. — В области таких безвестных могил наверняка немало найдется, и никто их не охраняет, кроме белочек да зайчиков, так что готовься к веселым гастролям! Зато когда заработаешь, тебе станет еще как приятно…

Юрка невольно поежился: перед глазами до сих пор стоял торчащий из земли желто-серый кусок человеческого ребра, весь в сколах, о которые лидер даже слегка оцарапался, возвестив об этом отборной матерщиной. Кости будто шевелились как живые и угрожающе тянулись к ним. Парень украдкой их коснулся — они были горячие, словно их только вырвали из живого тела! Он не решился сказать товарищам, чтобы не обсмеяли, но мог поклясться, что ему не померещилось. И внутри до сих пор тревожно ныло, как в детстве, после вечерних сказок его деревенской бабки, которая свято верила во всякую хтонь.

— Стойте-ка, — вдруг насторожился лидер. — Там шум на берегу, будто вода плещется, а ветра-то уже нет. Неужто есть кто-то живой?

Один из дружков ухмыльнулся от двусмысленности этой фразы, но лидер, похоже, был серьезен. Молодой копатель неуверенно сказал:

— Да черт знает, что там плещется, пойдем уже за машиной! А в крайнем случае, у нас же на лбу не написано, чем мы занимаемся.

— Ага, на природу с лопатой среди ночи ездят исключительно загорать и купаться! — съязвил лидер, но все же пошел к пляжу, который здесь скорее выглядел небольшой и заброшенной бухтой. Другие последовали за ним и с удивлением заметили, что небо стало резко темнеть, а плеск воды стих.

— Да вроде нет никого, — промолвил Юрка, осматриваясь. Но лидер вдруг ускорил шаг и пошел к воде, в обратную сторону от их стоянки, а остальные с изумлением обнаружили, что ноги будто сами их несут вдогонку.

— Зачем мы туда поперлись? — прошептал парень. Сначала впереди была только темнота, лунный свет слабо отражался в воде, и ни души вокруг. Только этот странный плеск и нарастающая вибрация, от которой гудело и болело в висках. А потом плескание стихло, послышались шаги и шуршание грязного серого песка под чьими-то ступнями.

— Кто здесь? — вполголоса произнес Юрка. Он совсем забыл товарищей, груз и опасность быть пойманными, — наравне с первобытным ужасом его неожиданно охватил такой же дикий, бессознательный восторг от огромной прожорливой ночи, которая спокойно взирала на добычу круглым глазом луны. Все мелкие бытовые тревоги куда-то улетучились, остался только страх и покорность перед неодолимой силой.

И вдруг перед ним из ниоткуда появился абсолютно нагой парень с белыми, спадающими до плеч волосами и сероватой кожей. Она вся была иссечена черно-синеватыми прожилками, отливала стальным блеском на выпуклых мускулах. Он стоял, преклонив одно колено и опираясь на согнутую ногу, глядел на Юрку снизу вверх, но даже так тот понял, что парень выше его почти на голову. Под темными набрякшими веками горели звериные желтые глаза с крохотными точками зрачков. Они смотрели на копателя бесстрастно, изучающе, словно на насекомое под увеличительным стеклом. И этот взгляд был слишком органичен, чтобы предположить, что его обладатель пьян или безумен.

«А в сказках вроде обычно девки по твою душу являются — ведьмы там всякие, панночки, русалки…» — вдруг пронеслось у Юрки в голове. Не то сожаление, не то принятие, — слишком уж все одно к одному складывалось, и утренние нравоучения матери, и погода, и кости. Да и раньше предупреждений хватало, чего уж там! Губы беззвучно, рефлекторно шептали: «Чур меня, чур меня» — а рассудок сдавался, и нелюдь это прекрасно видел. Усмехнувшись, он вытащил из-за спины руку, до локтя покрытую белой