Подруга лешего - Людмила Семенова

в его планы: он хотел лишь немного крови и адреналина, чтобы утолить естественный голод. И все это было рядом — в воде собралось несколько высоких и поджарых людей с глянцево-темной кожей, в крепких руках они держали багры, которыми старались поймать рыбу. Змей уловил пряный запах пота, мускуса, едких трав, почувствовал азарт и нетерпение рыболовов, и аппетит разыгрался еще сильнее. Его чешуя сделалась полупрозрачной, так что в воде была заметна лишь легкая рябь, и он поплыл, быстро извиваясь и отгоняя мелкую океанскую живность.

Ничего не подозревающие рыболовы выжидали, прицеливались и шумно радовались добыче, а потом снова брались за дело. Они чем-то были на него похожи и потому внушали уважение, но в этот миг голод был сильнее. Змей вообще был терпелив, мог подолгу воздерживаться от пищи, подремывая на дне потусторонней реки. Однако сейчас какой-то зов непреодолимо влек на охоту.

Приблизившись к людям, змей чуть выждал, улучил момент и быстро обвил кольцами ноги ближайшего рыболова. Тот уронил багор, успел крикнуть, но когда товарищи в страхе обернулись и кинулись на подмогу — над водой лишь взвился багровый фонтан. Багор бестолково покачивался на поверхности, как символ бессилия людских орудий перед дикими силами природы. А сытая тварь уже плыла прочь от берегов, туда, где воды были черными как ночное небо.

Именно тогда Илья проснулся, и узнав родное капище, ощутил не только облегчение, но и долю разочарования. Становиться змеем было во всех смыслах приятно — он мог себе это позволить лишь в ином измерении, но зато и не чувствовал боли, в отличие от лесовиков-оборотней.

Была лишь одна проблема, знакомая всем колдунам-двоедушникам: если человеческая ипостась Ильи все знала о второй — дикой и потусторонней, то змеиная не знала ничего, кроме своей вотчины, не помнила о его земной жизни, семье и тем более моральных принципах. Поэтому он призывал ее лишь в крайних случаях, когда испробованы все прочие средства. А иногда она могла вырваться наружу по своей воле, и до сих пор это шло Илье на пользу, но мало ли…

«А если и Кайса впервые отведала человечье мясо именно так, в ином измерении, а потом вошла во вкус и решила попробовать в родном? — вдруг подумал он. — Хотя зачем я вообще об этом думаю! Подумаешь, сон приснился… Что там наговорил этот Бородин?»

Поднявшись на ноги, Илья понял, что спал без рубашки, а волосы все еще были чуть влажными, — видимо, перед ночлегом он выкупался, но совсем этого не помнил. Зато перед глазами всплыли вчерашние ритуалы, обжигающие жаром костра и завораживающим взором Кекри, и ему показалось, будто он получил желанное напутствие. Колдовской мир, собравшийся на шабаш, совсем не походил на вымирающий, как тревожились духи-хранители, а веселье — на агонию. Этот мир был по-прежнему опасен, извилист, непредсказуем, — и поэтому так сладок и приятен для шамана, — но он отнюдь не устал от жизни и не катился к закату.

Тем не менее головная боль не сочеталась с бодрыми мыслями, и Илья принялся растирать виски. Заодно он осмотрел алтарь: подаренное богу вино выветрилось, а значит, Укко остался доволен подношением. Однако… Илья пригляделся и заметил на деревянных украшениях темные пятна, будто часть вина из кувшина выплеснулась. Нахмурившись, колдун прикоснулся к медвежьему черепу, украшавшему алтарь не один век, и нашел на нем свежую глубокую трещину.

«Что еще за новости?» — подумал Илья со смятением. Неужели праздник так вскружил ему голову, что он небрежно провел обряд и умудрился осквернить алтарь? Или это очередное послание от Небесного деда, еще более загадочное и тревожное? Вот здесь бы и пригодились советы Антти, но он оставил ученика наедине со всеми загадками постоялого двора, а может, и попросту сбежал от них…

Глянув на часы, Илья еще больше встревожился: перевалило за полдень, а утренний обряд в лесу никто не отменял. У двери капища он обнаружил деревянное корыто, в котором мокла его рубаха, и кое-как отжав ее, пошел к своему домику. К его облегчению, никого из семьи там не оказалось, а постель Яна была аккуратно застелена.

Вдруг у окна материализовался ехидно улыбающийся Хейкки с подносом, на котором была горячая овсяная каша и апельсиновый сок. И наверняка умница Сату добавила в стакан целебное средство.

— Что, Велхо, похмельем мучаешься?

— Да какое там, Хей, я ничего крепче сахти не пил, и то всего пару кружек, — пробормотал Илья. — А в голову ударило так, будто с какой-то огненной воды! Я в детстве про такую в приключенческих романах читал. Где мое семейство-то?

— Накки уже на дежурстве, и Кайсу с собой взяла, а Ян за тебя утренний обряд провел. Ему же сегодня в школу не надо, — сказал Хейкки, — вот и решил загулявшего папку выручить!

— Ты, наверное, его и подбил? — проворчал Илья, обтираясь влажным полотенцем.

— Я тебя умоляю, Велхо: твой сын и так не по годам смышлен, — заметил домовой с какой-то неопределенной интонацией. Пока Илья приводил себя в порядок, в комнате появился и шустрый маленький Илмари — видимо, Сату занялась делами в швейной мастерской, и он стал искать отца, так как родительские обязанности у домовых всегда делились поровну.

— Привет, Илмари! — весело сказал Илья, и лохматый домовенок, улыбаясь, протянул ему ладошку. Хейкки с разрешения колдуна покормил сына хлебом с вареньем, оставшимся от завтрака Яна, а потом вальяжно присел в соломенное кресло и промолвил:

— А я сейчас хоть немного отдохну, после этой сумасшедшей ночи! Только недавно закончил дом окуривать — уж очень много гостей на празднике собралось, да таких разномастных! Люди их ауру не всегда переваривают, сам понимаешь.

— Да, после таких ночей непременно кто-нибудь жалуется на давление, мигрени, а однажды и бред с галлюцинациями случился. Я тогда еле-еле замял, — признался Илья. — А сегодня мне самому в капище какая-то дичь снилась, будто я в иной мир угодил…

— Ну, тут ничего удивительного! — развел руками домовой. — В такие ночи грани истончаются, а потом снова зарастают — некоторые колдуны, заблудившись, и не успевают вернуться обратно. То есть, оболочка пребывает в этом мире, а рассудок не может ее найти.

— Даже так?

— Не волнуйся, такое редко бывает, — заверил Хейкки, — если попадаешь в иные миры случайно, вне ритуала, они сами стараются тебя отвергнуть. А так-то прикоснуться к ним во сне можно даже без колдовского дара: порой хватает обостренного чутья, как у этой девчушки, Милы. Мы с Сату за ней приглядываем, вдруг снова какие-нибудь вредные силы прицепятся?

—