Подруга лешего - Людмила Семенова

«Оборотень» — мелькнуло где-то на незамутненных задворках сознания. Дикая мысль, но все объясняющая — и этот взгляд, и странные черты лица, и слишком частое, утробное дыхание, и судорогу, пробегающую по плечам, рукам и спине парня. Даже в таком состоянии Юрка понял, что ему больно, и безумное, иррациональное сочувствие на миг заслонило страх. Но оборотень все еще с усмешкой глядел на копателя. Потом показал ему когтистым пальцем в сторону дороги и глухо произнес:

— Катсо тааксеси*!

То, что это существо способно говорить, тоже почти не удивило Юрку. Он не знал языка, но все понял и быстро попятился, бросив ношу. Ненадолго вспомнил о дружках и осознал, что во-первых, прошло не более минуты, а во-вторых — никто, кроме него, оборотня не видел. Вдогонку послышались их сиплые от курения и нервов голоса:

— Юрка, тебе что, совсем башню сорвало?! До города пешком решил добираться? Учти, мы тебя разыскивать по всей этой тьмутаракани не будем!

Но он не обернулся, не нарушил приказа неведомой твари, которая почему-то решила избавить его от зрелища. Пока Юрка бежал до шоссе, товарищи снова кричали — сильнее прежнего, но недолго.

Волк несся по тайной лесной тропе, захмелевший от сытости и неведомого прежде чувства. Оказывается, не только кровь может пьянить: в человеческих душах тоже есть что-то неизведанное. Теперь он мог, как и Линда, проникать в мысли людей, но почему-то не хотел запугивать их до безумия или смерти. Приятен был сам процесс, когда незваный гость леса против воли выдает свои тайны и желания, а ты решаешь, какой участи он заслужил, не по указке лешего, колдуна и даже собственного голода. А это ли не высшая степень экзальтации для духа-хранителя, хоть ни миг приближающая к тем, у кого есть душа?

На несколько мгновений за спиной этого юного слабого человека простерся огромный лес, какой Юха видел только в детстве, — черная паутина ветвей, сквозь которую мерцали звезды, цепочки звериных следов на извилистых тропинках, туманная дымка, в которой отражался блеск янтарных волчьих глаз. Его лес… Неужели вместе с душами случайных гостей ему открылось будущее?

Вот только потом не отложилось ничего, кроме дикой боли, какой всегда сопровождался оборот. Ну что же, вряд ли эти ночные гуляки потом что-то вспомнят, а если даже и вспомнят — это уже не проблемы духов.

Внезапно его размышления прервались хлопаньем крыльев, клекотом и темнотой — огромная птица стукнула его клювом в темя, а ее черное оперение совсем закрыло ему глаза. Волк замотал головой, стараясь ее сбросить, но ворона отчаянно вцепилась когтями в шерсть и кожу, так что он взвыл от боли. Тогда он, быстро как мог, перекинулся обратно, на миг ее дезориентировав, и вороне тоже пришлось вернуться в антропоморфный вид.

Теперь они стояли лицом к лицу, не обращая внимания на наготу, — Юха в недоумении, а Линда в отчаянии и гневе, который не терпелось выплеснуть наружу. Она прикусила губу, замахнулась и ударила его по щеке, едва не задев когтями.

— Фиалка, да что с тобой?!

— Я тебе не Фиалка! Как ты мог сбежать, не сказав ни слова, дурной волколак?! Я же чуть рассудка не лишилась!

— Вот как? — усмехнулся оборотень. — А ты себя вспомни, красавица! Может, теперь поймешь, что тогда чувствовал я! И почему не откликнулась, когда я тебя звал?

— Это я тебя звала, но ты молчал, — растерялась девушка, — и мне пришлось облетать ползалива, пока я наконец не напала на след! Что ты мне теперь голову морочишь?

Юхе очень хотелось поделиться с любимой новостями, поэтому он решил прервать ссору кардинально — притянул ее за плечи и впился жадным грубоватым поцелуем. Она снова попыталась вырваться, но губы невольно отвечали ему, отдавали свое тепло и просили о большем, выдавали пережитую тревогу и радость, что он цел и невредим. А он быстро забыл обо всем, когда разгоряченное тело Линды оказалось в его объятиях, желал подмять ее под себя, накрутить волосы на руку и заняться самым подходящим для обнаженных парня и девушки делом. Кутерьма с жертвенной кровью, поединком с Аарто и даже лесными путниками показалась Юхе мимолетной и не стоящей переживаний, — все-таки Ваппу прежде всего ночь любви и наслаждения, и как вовремя подруга об этом напомнила!

— Фиалка!.. — тихо застонал он, запуская пальцы в ее травянистую гриву, в предвкушении сладостного выплеска.

Но вдруг Линда резко прервала поцелуй, вытерла рот и с ужасом посмотрела ему в глаза. На ее пальцах осталась липкая темная кровь.

— Чья она, твоя или Аарто? — тихо спросила она. Лесовик вспомнил про затянувшуюся рану, а затем увидел кровяные разводы и на губах подруги. Поднес руку к собственному рту, и густая, пахнущая железом дурнота вновь подкатила к горлу.

*Не оглядывайся! (фин.)

Глава 12. Змеиная охота

Когда гости разбрелись кто куда, Илья один заночевал в капище Укко по окончании благодарственной молитвы. Он нередко так делал после больших празднеств и почти всегда просыпался со свежей головой и спокойным сердцем. Сейчас затылок и виски ломило, во рту стоял неприятный привкус, но при этом Илья почему-то чувствовал эмоциональный подъем и возбуждение.

Ему снова привиделся странный сон, но там не было ни Кайсы, ни старой финской деревни. Тело стало гибким и полным необычайных сил, вытянулось и покрылось чешуей, как в чертогах Туонелы. А вокруг плескалась вода, теплая как парное молоко. Внизу — песчаное дно, вздымающееся клубами при каждом касании змеиного хвоста, наверху — сияющая пелена, в которой отражалось солнце.

Но самым удивительным было ощущение полной свободы и мощи, не скованной людскими и ведьминскими обязательствами. Все это осталось в усталой и задерганной человеческой душе, а сердце змея билось ровно, кровь приятно холодила, серебряные глаза видели лишь то, что двигалось, трепетало, источало флюиды страха и уязвимости.

И еще он чувствовал ни с чем не сравнимый аромат горячей людской крови, подсказавший, что добыча совсем рядом. Змей осторожно всплыл к поверхности и чуть высунул морду из воды, лишь спугнув мелких рыбешек. Они не привлекали его и быстро поплыли своей дорогой. А вот желанная пища была чуть дальше.

Темный берег казался раскаленным от дыхания древних вулканов, и океанские воды хоть немного его освежали. Приземистые хижины теснились под безупречно синим небом, дым от очагов и священных костров струился ввысь. Но змея обряды не пугали, как и сам огонь: он одним взмахом хвоста мог нагнать волну, смывающую несколько хижин за раз, а жрецы бы и опомниться не успели.

Впрочем, пока это не входило