Подруга лешего - Людмила Семенова

— А именно?

— Пока что сведи меня с домовыми по месту их пребывания: надо выяснить всю правду про этого Груздева — кто он, что он, с кем выпивает, с кем спит и почему на самом деле привез сюда семью. А потом уже я решу, что с ним делать дальше.

— Ох, я ему заранее не завидую! Не вопрос, будет сделано, Велхо, — усмехнулся домовой и достал из потайного кармана моток разноцветных ниток, которые на самом деле являлись человечьими волосами. Он успел вплести сюда волосы Ларисы и Анатолия, и теперь они могли послужить ключом к их городскому жилищу.

Илья ненадолго задумался и вдруг спросил:

— А Юху ты сегодня видел?

— Пока нет, — удивился Хейкки, — похоже, он со своей Фиалкой тут и не ночевал, где-то по лесу бегал. Лучше у Яна спроси, он-то на ритуале должен был его видеть! А что?

— Да ничего, спрошу, конечно. Спасибо вам за заботу, Хей, — иди отдыхай, но до завтра жду от тебя отчета!

— Да, Велхо! — сказал Хейкки и улыбнулся, но Илья и вправду почуял за его безмятежностью скрытую усталость и тревогу. Они с Сату не только ухаживали за жилищем колдуна — приносили еду и воду из колодца, разводили огонь в очаге, поддерживали ауру, — но и дружили с его семьей, коротали вместе вечера, угощаясь заказанными в городе суши и играя в карты, пока дети веселились в саду. Несмотря на молодость, в житейских делах Хейкки стал главным советчиком и хранителем тайн у семейства Ильи, но сейчас это впервые слегка удручало хитрого домового.

Мила тоже почти не сомкнула глаз в эту ночь, но не из-за разбушевавшейся стихии. Мать и отчим вначале сетовали на непогоду, но потом привыкли, а Даша всегда спала крепко. И только девушке в порывах ветра слышался звериный вой, а стоило прикрыть глаза на мгновение — перед ними метались огненные шары, искры северного сияния, отражение луны в черной воде. Все это было очень красиво, но почему-то пугало. И едва окончательно рассвело, Мила встала и ополоснулась ледяной водой, чтобы сбить остатки одури.

Тут и вездесущая Сату постучалась в дверь с завтраком. Мила с радостью ее приняла: с этой веселой рыжей девушкой было легко и интересно, а внешне она походила на сказочную фею в ярком платье, белых чулках и туфельках с пряжками. Если это и был образ для туристов, как утверждал отчим, то Миле он определенно нравился.

К тому же, Сату пообещала оставить Дашу под присмотром других девушек в ее мастерской и предложила Миле погулять.

— Не бойся, ты под нашей защитой, — загадочно сказала она. — А в следующий раз и сама приходи на праздник — в Солнцестояние будем выбирать самую красивую девчонку! Вот и ты попытай счастья.

— Смеешься, что ли, Сату? — растерянно усмехнулась девушка. — Я же страшная!

— Кто тебе такую глупость сказал? Голодный медведь страшный, снежная буря страшная, Северный старец страшный, — а ты не страшная, просто пугливая и обиженная. Вот, взгляни! — невозмутимо сказала Сату, подвинув к Миле настольное зеркальце.

— А ты про личные границы что-нибудь слышала? — произнесла Мила с досадой.

— О, да чего я только не слышала! — улыбнулась рыжая. — Но мне служба не позволяет ваши границы блюсти! Знаешь, я тоже не считала себя красивой, пока Хейкки не встретила, в этом роде все мы, девчонки, похожи. Но чтобы встретить своего, надо сделать хоть что-нибудь самой!

— А зачем? Мне и так неплохо, — поморщилась Мила. Не так давно она бесславно завершила свои первые «серьезные» отношения, которые поначалу даже увлекли. Азарт коротких встреч, поцелуи в кино и на улице, редкие ласковые слова, — все это стало для нее отдушиной, средоточием теплоты и надежности, которых так не хватало со смерти отца, а особенно после появления отчима. Мать поначалу смотрела сквозь пальцы, но с подачи Анатолия вышел большой скандал, после которого с парнем пришлось расстаться. К тому моменту, впрочем, эйфория рассеялась и девушка поняла, что любимый не слишком ею дорожит, а короткая, неудобная и болезненная возня в постели мало похожа на то, о чем пишут в девичьих романах. Она не сожалела об утрате девственности и вообще относилась к этому аспекту спокойно — не залетела, и ладно, — а вот расставаться с иллюзиями тепла было обидно.

И все же Мила обрубила эту нить и стала прятать свою женственность под бесформенными свитерами и угрюмым взглядом. Родных это устраивало, а девушка свыклась и даже находила в своей участи тихие радости. Но теперь она слушала малознакомую молодую женщину и внутри что-то трескалось, кололо и ныло.

Сату ушла вместе с Дашей, а Мила, наспех перекусив и умывшись, решила погулять на заливе. При виде дюн, которые за ураганную ночь выросли как огромные пироги в духовке, девушка невольно замерла — песок на мгновение показался ей живым существом, только очень неторопливым. К рассвету деревья почти наполовину исчезли в его пасти, а каменные валуны и заросли осоки оно уже поглотило целиком. Теперь, насытившись, чудовище дремало под сероватым небом, которое почти слилось с такой же блеклой и неподвижной водной гладью.

Девушка долго бродила, и из-за тишины ей показалось, будто она в мире одна, а все живое исчезло, словно в жутких фантастических рассказах. «Собственно, а что я бы стала делать? — вдруг подумала она. — Поехала в кругосветное путешествие, пополняя запасы в брошенных магазинах и домах? Да нет, какое там! Скорее всего сразу сдохла бы от страха, или сошла с ума. Да и что это за жизнь?»

— Жизнь хороша! — вдруг произнес кто-то совсем рядом. Эхо разнеслось по пляжу, и Мила вздрогнула, решив, что непроизвольно заговорила вслух.

Обернувшись, она увидела юношу с растрепанными светлыми волосами, в которых виднелась уже знакомая зеленая прядь. За полураскрытым воротом рубашки виднелось украшение в виде тритона, босые ноги в закатанных штанах утопали в песке, а в руках он держал увесистую, пахнущую водорослями корзину. Следы мокрого песка остались у него на одежде и даже в волосах.

— О, Песочный Человек? — неловко пошутила Мила.

— Можешь так меня называть, если нравится, но вообще-то водяной, — усмехнулся парень, — а зовут меня Яри. Что, успела забыть?

— Это ты вывел меня из леса, когда мне стало плохо? — сообразила девушка. — А потом еще и виноградом нас угостил!