Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

– Где ты был? Я думала, что ты охотишься в лесу.

– Да…

– Ты весь дрожишь, у тебя волосы мокрые, словно ты торчал под дождем или в тумане. – Она подошла и пощупала его волосы. Он отшатнулся от нее. Хотел что-то сказать, но не смог. Макс бросила ему полотенце. Джонни не пошевелился, и полотенце упало на пол. Нагнувшись, чтобы поднять его, Макс увидела ботинки.

– Где ты их взял? Можно подумать, что им сто лет.

– Их дал мне Эдвин, – сказал Джонни, но на самом деле Джонни этого не сказал. Он не сказал вообще ничего.

Макс поднялась по лестнице. Ей вдруг стало не хватать воздуха. Присутствие Джонни как будто душило ее. Она не могла дышать, находясь в одной комнате с ним.

Снаружи было ясно. Ни дождя, ни сырости. Где же он был, что промок насквозь? Почему он не говорит с ней?

Она увидела свет в сторожке садовника и разглядела в окне голову Алекса. Подошла поближе. Он что-то точил.

– Еще не уехал? – спросила она.

– Мамаша заберет меня попозже. У меня мопед в ремонте.

– Ты все время работаешь.

– Мне это нравится. Хочешь шоколадку? – Он достал из кармана плитку и отломил квадратик.

Она покачала головой.

– Мы сейчас будем обедать, – она немного помолчала. – Алекс, скажи, пожалуйста, кроме вас с Мистером Ворчуном, тут еще кто-нибудь работает?

Алекс улыбнулся.

– Нет, больше никого. Мы вдвоем отлично справляемся.

– Может быть, егерь?

– В последние годы здесь не устраивают открытой охоты. Потому и фазанов так много. Их почти не стреляют, вот они и плодятся спокойно в лесу.

– Ты не встречал Джонни с кем-нибудь?

– Я ему не нравлюсь.

– Да, это так. Но всего лишь потому, что тебе нравлюсь я. – Она подалась вперед и чмокнула его в щеку. А он обнял ее обеими руками, и они несколько секунд стояли, обнявшись, как испуганные заблудившиеся дети.

Она не видела Джонни, стоявшего в темноте возле двери в кухню. Она не слышала, как Эдвин негромко свистнул.

Через несколько дней Джонни вернулся в большую спальню. Он сам не знал, зачем пошел туда. Он осторожно прокрался по лестнице. Он стоял, разглядывая выцветшие шторы, поеденное молью покрывало. Он попытался отыскать потайную дверь в стене, но в комнате было слишком темно.

Подойдя к окну, чтобы раздвинуть шторы, он почувствовал, что в комнате находится кто-то еще. Возле потайной двери стоял Эдвин.

– Где ты был? – спросил он. – Я искал тебя в лесу.

Джонни промолчал.

– Это она сперла ее, да? Шубу. Твоя маленькая воровка.

– Взяла поносить, только и всего. Зима ведь. Да и вообще, кому она нужна?

– Место шубы здесь, – сказал Эдвин.

Он прошел вперед и сел на кровать лицом к Джонни. Та же одежда, тот же вид.

– Эту шубу купил ей отец.

– Не желаю говорить об этом.

– Она сбежала. Это было зимой. Она надела шубу, чтобы не замерзнуть, и ушла в лес, оставив тут ребенка, который непрерывно плакал. Отец отправился искать ее, но не нашел. Ты представить не можешь, как он злился из-за того, что она сбежала от него. Он отправил на ее поиски егерей с собаками и велел привести ее обратно. Они, да и все остальные домочадцы, стыдились ее, но не из-за связи с отцом, никто ничего об этом не знал, а потому, что она родила этого ребенка, этого ублюдка.

Егеря считали, что семья пыталась прикрыть ее позор и спасти, чтобы она не пострадала от собственной глупости. Вот и пошли. В те дни у нас было два егеря и четыре загонщика. Она страшно перепугалась из-за собак и факелов, а еще и потому, что у нее не было подходящей одежды. Наконец ее поймали. Привели обратно в эту комнату, в насквозь промокшей шубе, и она тряслась в ней, как спасенный из воды зверек. Он был ее отцом. Он должен был наказать ее. Он не смог заставить себя сделать это своими руками, поэтому позвал главного егеря. Велел ему задушить ребенка у нее на глазах.

У Джонни в горле комом стала горечь. Он вонзил ногти в ладони, чтобы сдержать рвоту. В комнате стоял противный запах. Воняло какой-то гнилью.

– Егерь не посмел ослушаться приказа и убил ребенка, а потом труп оставили здесь, на кровати, а ее заперли с ним на несколько недель. И он тут разлагался.

– Хватит! – выкрикнул Джонни.

Эдвин не обратил внимания на его протест.

– А потом отец снова пришел, через детскую, по той лестнице. Она услышала, что он идет. Она ждала его. И когда он вошел через потайную дверь, в темноте, с одной лишь свечой, она толкнула его, толкнула вниз по каменным ступеням с силой, какой никто не мог бы ожидать от женщины. Он сломал шею.

– Насмерть? – спросил Джонни.

– Насмерть.

После непродолжительной паузы Эдвин снова заговорил:

– После этого ее следовало отправить в приют для душевнобольных, но семья не желала скандала. Ее оставили здесь, наняли компаньонку, и она прожила здесь до самой смерти.

– Несчастная женщина, – сказал Джонни.

– Несчастная, говоришь? Не трать на нее жалость. Это она была во всем виновата, это она со своими милыми ужимками, со своими густыми волосами, сидела у него на коленях, обвив руками его шею. Сводила его с ума. Разве какой-нибудь мужчина устоял бы?

– Она была его дочерью!

– Если бы она не устроила переполох, все шло бы своим чередом. И ребенок уцелел бы. Почему женщины всегда поднимают шум? Чтобы навредить мужчине, вот зачем. Соблазнительница. Убийца. Вот кем она была.

– Зачем вы рассказали мне все это? – спросил Джонни.

В ту ночь он, лежа в кровати, услышал, что Макс встала. Он притворился спящим. Она негромко окликнула его, легко встряхнула за плечо. Он не пошевелился. Он слышал, как она вышла в коридор, а потом вглубь дома. Тогда и он встал и увидел, что шубы нет на крючке. Значит, она вышла на улицу, думал он. На свидание с Алексом. И он ненавидел ее.

Он подумал, не последовать ли за ней. Чтобы застать их на месте преступления. Поймать на горячем. Его сердце хранило холодное спокойствие. Он может и подождать. Он не позволит женщине нарушить его сон.

Но уснуть толком так и не удалось. Им овладели странные сновидения. Ему снилось, что он в лесу, вместе с Эдвином. Что они охотятся на нее, как на оленя.

Она держалась впереди, она всегда держалась впереди, но вдруг упала.

Джонни проснулся, весь в поту, и посмотрел на ее кровать. Он раздвинул