Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

местных кроватей были звучными, как аккордеоны. Сердцебиение у меня почти прошло. Глаза снова закрываются. До меня доносится звук, похожий на отдаленный пистолетный выстрел.

Проснувшись на следующее утро, я первым делом иду к Эми.

– Как прошла ночь? – спрашиваю я, поцеловав ее.

Она сидит в постели и пьет обжигающе горячий чай. За окном бушует ветер. Солнце только-только взошло. Похоже, мы встали чуть ли не раньше всех.

– Ночью кто-то заходил ко мне в комнату, – говорит Эми.

– Это не я!

– Меня разбудил дождь. Я подумала, что это был дождь. Но оказалось, что кто-то сидел на краю кровати и смотрел на меня.

– Как же ты это узнала?

– Нельзя не почувствовать, когда на тебя кто-то смотрит.

– Но ведь было темно.

– Нет, представь себе, не было. Должно было быть темно, но почему-то не было. И это очень странно – такое ощущение.

– Какое?

– Присутствия человека.

– Ну, если тебя это успокоит, то ко мне в комнату поздно ночью вломился Томми. Напугал до полусмерти. Пьяный.

– Я тоже была пьяна, – отвечает Эми, – но проснулась уже протрезвевшей.

– Ты хотя бы заснула снова?

– Да, но когда я повернулась, моя нога уперлась во что-то тяжелое.

– В твою сумочку, оставшуюся на кровати?

– Что, по-твоему, я могу носить в сумочке?

Мы обнялись. Я думаю, что она уже успокоилась, но она снова повторяет:

– В моей комнате кто-то был. Я уверена.

Я изо всех сил прижимаю ее к себе.

– Твой испуг как-то связан со вчерашней историей, которую рассказывал бармен?

Эми смотрит на меня.

– Давай пойдем и посмотрим надпись. В донжоне.

– Что, прямо сейчас? Ты не хочешь побыть здесь со мной?

– Я хочу, чтобы мы вместе пошли туда. Накинь что-нибудь, и пойдем.

Она целует меня. Глаза у нее серые, как сегодняшнее небо над морем, а в небе всегда есть солнце, даже когда его не видно.

Я возвращаюсь к себе в комнату. Остальные гости еще не вставали. Посещаю туалет. Быстро принимаю душ. Сейчас, когда за окном стало совсем светло, я замечаю то, что ускользнуло от моего внимания утром: на полу лежит медная пуговица. Пуговица от военной униформы. Грязная, изъеденная зеленью, как будто долго лежала в земле. И на ободке что-то написано. Когда вернемся, почищу.

Мы с Эми, взявшись за руки, выходим из-под арки и направляемся к замковому донжону. Над головами кружат морские птицы, их нечастые крики напоминают человеческие голоса.

– Это кайры, – говорит Эми. Она любит птиц и хорошо различает виды. Мы идем нога в ногу. Я очень хорошо знаю ее и все же не хочу к ней привыкать. Я не хочу, чтобы ее особенность исчезла для меня и стала привычной. Она сжимает мою ладонь, будто прочитав мои мысли.

«Крепка, как смерть, любовь».

Вот она. Эта надпись.

Мы ощупываем буквы пальцами, словно она сделана азбукой Брайля. Одни черточки оказываются глубокими, другие поверхностными; не похоже, чтобы над ней долго и кропотливо трудились, скорее нацарапали наскоро, будто в гневе. Именно это я чувствую, глядя на эту надпись, – гнев.

– Мне холодно, – говорит Эми. Я снимаю кашне и наматываю ей на шею.

В стену башни уходит каменная лесенка, упирающаяся в дверь. Я поднимаюсь, дергаю за ручку. Дверь не открывается. Возвращаясь, я чувствую, что мне тяжело. На меня накатывает приступ клаустрофобии. Эта неглубокая узкая ниша слишком мала, чтобы вместить самое себя. Где Эми?

– ЭМИ!

– СНАРУЖИ!

Я покидаю башню и иду по высокой упругой траве, отыскивая Эми. Она смотрит вверх. Там дверь – обратная сторона двери, ведущей в никуда. На крутой береговой обрыв, огражденный сеткой. Что все это значит? Дверь, которая никуда не ведет.

– Иди и никогда больше не возвращайся!

– Что это было? – Эми удивленно посмотрела на меня. – Что ты говоришь?

– Ничего. Ни слова.

– Но я же слышала. Перестань пугать меня! Ведь ты любишь меня!

Я теряюсь.

– Я действительно люблю тебя. – (Что она говорит?)

– Тогда сражайся за меня! Сражайся за меня!

– Эми?!

Теперь смущается Эми.

– Я не знаю, почему сказала это.

Я беру ее за руку.

– Что все это значит?

– Возможно, это как-то связано с той историей, – говорит она. – Пересказать тебе?

Я киваю.

Эми начинает рассказ.

– Она была молодой девушкой из богатой семьи. Он – солдат. Бедный, молодой и красивый. Предполагалось, что она выйдет замуж за местного землевладельца, но они с солдатом полюбили друг друга, случайно познакомившись здесь, в гарнизоне. Они хотели убежать вместе, но их поймали и убили.

– В моем сборнике шотландских легенд о привидениях написано, что они, взявшись за руки, спрыгнули со скалы – ради своей любви.

– Рори сказал, что их убили.

– Кто такой Рори?

– Бармен. Он говорит, что это легенда о гнусном убийстве. И что их духи будут обитать здесь, пока неправое не исправится. «ГНУУССНОЕ!» Он так странно произносит это слово – тянет «у», а «с» – шипит, как змея.

– Ты пытаешься меня развеселить?

– Да. Он должен рассказывать эту историю еженедельно, круглый год.

– Понятно… вот только… эта дверь. Она ужасна. Дверь, которая ведет в никуда.

– Что бы тут ни случилось, это было давным-давно. Может быть, существование призраков объясняется тем, что время по какой-то причине законсервировалось не там, где надо?

– А мы охотимся за призраками?

– Нет! Мы сочетаемся браком. Пошли! Сейчас мы пойдем и позавтракаем.

Тут внезапно начинается дождь, даже ливень, который ничто не предвещало. Поневоле приходится укрыться в донжоне. Погода на побережье совершенно непредсказуема. Я вижу, как стремительно несутся облака. Скоро мы сможем выбраться отсюда и получить вожделенные тосты, вкуснейшую копченую лососину и горячий чай. Я обнимаю Эми. Она кладет голову мне на плечо. Я же смотрю вперед, на лестницу, на дверь. Может быть, дверь открывается, когда мы рождаемся, чтобы впустить нас в жизнь? Мы больше не увидим ее, пока не сделаем все, что нам назначено, пока не поднимемся по ступеням к ожидающему нас бывшему входу, который будет уже не входом, а выходом.

Эми, мы с тобой реальны. Сейчас мы находимся здесь. Мы существуем то краткое время, пока пребываем в мире. Но если ты уйдешь первой, мне не удастся отыскать тебя, я буду шарить по стене, где должна быть эта дверь, словно лаская ладонями твое тело… твоя открытость, дверь, которую ты так неожиданно и доброжелательно открыла для меня. Дверь к солнцу. Оставайся ради меня там …

Что такое?

Ты вдруг говоришь:

– Мне нравится, когда твои руки лежат у меня на бедрах.

От этих ее слов меня вдруг пробирает озноб. Я выпускаю ее, опускаю руки и