Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

тут чувствую движение за своей спиной. А потом, могу поручиться, к моей спине, между лопатками, прислонилась голова. Кто-то прижался ко мне со спины. Не просто прижался, а протянул руки мимо меня и положил ладони на бока Эми ниже талии. Я замираю, как зверь, скрывающийся от охотников; во рту у меня сухо от страха. И тут Эми восклицает:

– Смотри! Дождь закончился.

Она деликатно отодвигается от меня. Похоже, она не заметила того, что только что случилось. А что только что случилось? Мы выходим под робкий солнечный свет, и я заставляю себя оглянуться. Там не ничего нет. Естественно, ничего, а что там можно было увидеть?

После завтрака у Эми назначена встреча со священником, которому предстояло обвенчать нас. Эми не сказать, чтобы религиозна, то есть она не ходит в церковь, но уважает церковные обычаи. Мы договорились встретиться позже, днем.

Я возвращаюсь в свою комнату, вешаю на крючок коричневое шерстяное двубортное полупальто с кокеткой на плечах. Сравнительно недавно купленное. Замечаю, что коричневая подкладка внутри, как раз на уровне кокетки, выцвела до бежевого, причем пятнами, словно пальто долго висело на улице. Очень странное явление. Я не могу сказать о нем ничего, кроме, пожалуй, того, что пятно по форме имело сходство с головой.

Мне тут же приходит на ум, что явление напоминает то, что случается с подкладкой гроба, когда из головы начинает течь. Именно по этой причине в девятнадцатом веке гробы обивали темно-красной материей. Обычай держать покойника в открытом гробу три дня, а то и дольше, обязательно сопровождался подобными проблемами, если только труп не освобождали от крови и иных жидкостей, а это стоило дорого и требовало немалых навыков. Проще было обить гроб материей такого цвета, какой не позволял видеть скорость разложения.

От этих мыслей мне становится жутковато. Я ведь врач.

Я внимательно осматриваю пальто. Снаружи нет никаких отметок. А вот когда я тру пятно пальцем, подкладка начинает рассыпаться. В самом прямом смысле – рассыпаться в пыль.

Но ведь этому должно быть какое-то объяснение. Химчистка? Перед поездкой сюда я отдавал пальто в химчистку. Зачем было его проверять после этого?.. Другого объяснения просто нет. Другого объяснения, которое устроило бы меня.

Тут зазвонил телефон. Приехали еще несколько гостей. Такое счастливое событие! А все остальное не важно.

Я снова вижу Эми после ланча. Из окна. Она возвращается в замок, рядом с ней идет кто-то незнакомый в красном пальто и высоких сапогах.

– Кто шел сейчас рядом с тобой?

– У меня был ланч с Сарой.

– Когда ты возвращалась в замок, рядом с тобой шел молодой человек.

– Не было со мной никого. Стиви, перестань! Какая-то игра, да? Но я ее не понимаю.

– Нет… честно… я…

– Ты заставляешь меня волноваться.

– Я?

Она хмурится.

– У меня такое ощущение, будто я пытаюсь что-то вспомнить. Что-то такое, чего никогда не знала. Я чувствую себя так, будто немного рехнулась. Так что не усугубляй мои опасения.

– Если честно… послушай, померещилось что-то.

Она улыбается своей особенной улыбкой и целует меня.

– Знаешь, давай выпьем. Сегодня будет вечеринка.

Мы идем ко мне в комнату, и я наливаю ей виски.

– Вот что у меня нашлось, – говорю я и показываю ей медную пуговицу.

Эми пристально разглядывает ее.

– Где она была?

– В ванной. Понятия не имею, как она могла туда попасть. Я собираюсь отмыть ее.

Эми сама отправляется в ванную. Я слышу, как потекла горячая вода и зашуршала щетка для ногтей. Через несколько минут она возвращается в спальню, вытирая пуговицу куском туалетной бумаги. Мы садимся рядом на кровать, и пружины, со звучностью аккордеона, поют в тон.

– Мне кажется, что это не самое подходящее ложе для брачной ночи… – замечаю я.

Эми не слушает меня.

– «Semper Amour». Что это значит?

– Вечная любовь. Любовь навеки. Это знак для тебя и для меня. Для нас. Свадебный подарок.

Эми ничего не отвечает и крутит пуговицу в руках.

– Ты не будешь против, если я сохраню ее?

– Храни! Она твоя.

– Да, – говорит она. – Я думаю, она моя.

Мне ее слова кажутся странными, но я ничего не отвечаю.

В ту ночь весь замок сиял огнями. Мы наняли небольшой оркестр под названием «Делореанс» – что-то насчет путешествия в будущее. Оркестрик оказался великолепным – семь человек, в том числе медные духовые. Все танцевали, пили, смеялись – делали все то, чем обычно занимаются перед свадьбой. Завтра мы с Эми сочетаемся браком.

Кстати, где она? Я чувствую ее отсутствие – и это неправильно.

Мы танцевали, потом я отошел попить воды, а она осталась отплясывать с парой наших приятельниц. А сейчас я высматриваю ее, не нахожу и нервничаю. Нервное дело – свадьба.

Широкие окна бального зала глядят во двор, ярко освещенный фонарями. Многие гости выходят туда охладиться. Она тоже во дворе, думаю я. Выйдя во двор, я снова вижу фигуру в красном пальто до колен и высоких сапогах. И человек этот неподвижно стоит возле арки на подъездной дороге.

А вот и Эми. Он поворачивается, а она быстро идет к нему. Неужели она с ним знакома?

У каждого случаются романы, которые заканчиваются несчастливо, и никто с этим не поспорит. У кого-то из пары может быть история из прошлого, которой он не хочет делиться.

Мы близки всего год. Он был рядом с ней не далее, как сегодня днем. Но она отрицала это. Неужели обман? Неужели она любит его?

Я бегу за ними.

За пределами двора темно. А за спиной у меня остались свет, тепло, безопасность. А что впереди? Может, стоит повернуть обратно? И забыть обо всем, что видел?

Теперь я четко вижу обоих. Они идут не рядом. Он держится впереди и идет очень быстро. Я же следую за ними трусцой, не приближаясь вплотную, чтобы не упускать их из виду и в то же время не привлечь их внимания.

Он входит в донжон. Эми останавливается. Она явно растеряна. Я подхожу к ней. Настроение у меня боевое.

– Что происходит?

Она лишь качает головой и не говорит ни слова. Ее глаза остекленели, словно она пребывает в трансе. Я щелкаю у нее перед лицом пальцами.

– Эми!

Потом я делаю нечто такое, о чем несколько минут назад и подумать нельзя было. Я трясу ее за плечи. Она отмахивается от меня и по-прежнему молчит. Она направляется в донжон.

Донжон изнутри освещен старинными факелами. С них капает и стекает по стенам жир. Молодой человек в красном тревожно крутит головой. Похоже, он