Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

– А жёны твои что же? Не могут тебя утешить? – тихо спросил Фэнбао. Малыш Юань сглотнул.

– Заставляют пить снотворные пилюли. Всё делают, только бы… Я их не заслуживаю, Хуань Фэнбао. А-Юэ я предал когда-то, А-Мэй никогда не любил всем сердцем. Я их не заслуживаю.

Фэнбао раздражённо цыкнул. Ну и что ещё ему сказать на это?

– У тебя же сын растёт! Какой пример ты ему подаёшь, а? Драться его кто научил? Ты или Тигрица?

– Немного она, немного я, – малыш Юань выдохнул. – Он ото всех набирается. Но боевые искусства не слишком любит. Он здесь ещё не освоился, подожди, ещё замучает рассказами про наших коней, про ослика и про сверчков. Выучил всех драконов, постоянно их рисует, требует читать про них сказки. А уж сколько птиц и цветов он знает… Я и не думал, что в степи их так много.

– Хороший парнишка, храбрый, – согласился Фэнбао. – Весь в тебя.

– Весь в меня… – малышь Юань улыбнулся удивлённо, будто сам не веря в то, что говорит. – Нет, лучше меня. Подумать только, как у нас с А-Юэ вышел такой… человек? В пути он спросил, не трудно ли мне целый день ехать в седле. Я ответил, что не трудно, ведь я ещё молодой. Он так возмутился! «Батюшка, это я молодой, мне пять лет! А тебе двадцать восемь!»

Фэнбао расхохотался.

– А вот на язык невоздержанный весь в мать. Ты уж береги его.

Малыш Юань вдруг посерьёзнел снова.

– У меня прекрасные жёны, нежные и заботливые. Воины, готовые за меня в огонь и воду. Сын, умный не по годам. Есть всё для счастья. А у тебя, Фэнбао? Ты счастлив здесь?

«Был, до твоего приезда», – бессильно подумал Фэнбао, но лишь выпил ещё вина.

– Я демон, мы счастливы не бываем, – выкрутился он. – Это противно нашей сути. Но в здешней жизни есть смысл. А если надоест, сожру тут всех и убегу в горы.

Обычно, выкладывая эту угрозу Цзю-эру, он рассказывал, с чьей аппетитной задницы начнёт, но с малышом Юанем такие шуточки теперь выдавать опасался.

Тот устало усмехнулся.

– Что ж, я за тебя рад… «Знающий людей разумен, а знающий себя самого – прозорлив. Побеждающий людей силен, а побеждающий самого себя – могуществен».

– Воин Юань канон Дао цитировать начал, как какой-нибудь Шэ Юй? Совсем допился. – Фэнбао вытянул ноги и хлопнул себя по колену. – Давай-ка, клади голову. Попробую сделать, что смогу.

Малыш Юань даже не спросил что и зачем. Покорно лёг, уставясь в огонь. Фэнбао нажал на точку тянчжу, потом на фэнчи, чувствуя, как напряжены мышцы. Направил тонкую струйку искажённой ци, пытаясь вызвать сопротивление. Чтобы тело ответило, разогнало застой…

Малыш Юань выдохнул расслабленно, словно весь воздух из него разом выпустили. И затих, провалившись в сон.

Так-то лучше. Хоть одного негодника получилось успокоить!

Глава 5

Как же всё изменилось в поместье! Новые дворы, новые тренировочные площадки, деревья и цветники. И ученики новые, но все такие похожие в одинаковых бело-голубых одеждах! Завидев их у ворот, Фэнъюэ показалось на мгновение, что она видит в толпе себя и Яня. Любопытных детей, выбежавших посмотреть на настоящего принца и его наложницу…

Она покачала головой, прогоняя странную мысль. Это в крепости Шаньтоу в тени гор привыкаешь видеть краем глаза силуэты, которых быть не должно, и думать мысли, которых у обычных людей не возникает. Но тут, на равнинах, солнце светит ярко, а жизнь простая, понятная.

Прежде чем выйти из повозки, она пригладила волосы нетерпеливо ёрзающего Шань-эра.

– Сейчас ты встретишься со своими дядями и бабушкой. Веди себя хорошо, поклонись всем.

Шань-эр серьёзно кивнул, сопя. Фэнъюэ с досадой подумала, что, верно, слишком застращала его: делай то, не делай этого… Прямо как ее собственная матушка с ней и братьями:

– Они очень славные и добрые, вот увидишь. Ну-ка…

А-Юань спешился, отдёрнул полог и протянул ей руку. Его усталое, запылённое лицо осветилось улыбкой. Он тоже посвежел на равнинах – ближе к столице не имел права приближаться, но одного вида знакомых мест ему хватило, чтобы воспрянуть духом. Даже глаза заблестели. Фэнъюэ обхватила его тёплую мозолистую ладонь и выпрыгнула из повозки, не обращая внимания на поставленную лесенку. Потом спустила Шань-эра, одёрнула его халатик, пригладила волосы. Хорошенький, чистенький и славный, матушке вроде бы не к чему будет придраться… Пока она не узнает о Друге.

Сяотун, спрыгнувшая с облучка, сняла шляпу, встала поодаль, как подобает служанке. Шань-эр сразу к ней потянулся, но Фэнъюэ не пустила. Развернула его лицом к воротам… И впервые за пять лет увидела родных.

Вся школа высыпала к воротам – ещё бы, встречали принца. Братец Цзюэ не изменился, матушка писала, что он пытался отращивать бородку, но затея не удалась – он был чисто выбрит. Зато в левом ухе покачивалась сапфировая серьга на серебряной подвеске, на большом пальце – резное лучное кольцо, как модно в столице, на поясе – три раковины-каури… И одет в шёлк, значит, семья не бедствовала.

Цзюэ вежливо поклонился, выставив руки перед грудью и держа веер так, чтобы видно было нефритовую подвеску в виде лотосового бутона. Матушка тоже принарядилась: сменила косынку на серебряные шпильки, накрутила сложную причёску – как пить дать кто-то ей помогал! Даже напудрилась и подкрасила лицо по такому случаю. Она кланялась не так низко, всё стреляла глазами в сторону повозки, бдительная, ничего не утаить.

Кресло братца Юя было уже не то, что он сделал сначала: легче, меньше, блестело медовым лаком. И сам братец будто посвежел – подался вперёд для поклона, даже привстал…

Стоявшего рядом с ним в толпе других учеников долговязого юнца Шэ Юэ даже не сразу узнала. Янь! Бледный и усталый, над верхней губой щетинка, и такой высокий! Но худой, как бумажный человечек, – поставь боком и не разглядишь! А вот дядюшка Бай, наоборот, немного поправился и ходил без трости.

Родные… Но немного чужие, словно на картину смотришь.

– Приветствуем Третьего принца! – хором провозгласил клан Шэ вместе с учениками. Для наложницы принца, по этикету, приветствий не полагалось, и на мгновение сердце Фэнъюэ замерло. Неужели для сестры и дочери тоже не найдётся доброго слова…

– Мама! – нарушил неловкое молчание требовательный голосок Шань-эра. – Ты говорила, моя бабушка – императрица! А тут деревня и все бедные! Мама, где