Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Фэнъюэ едва не бросилась головой о стену, вся пунцовая. Братец Цзюэ нахмурился, но братец Юй и братец Янь прикрыли рты рукавами, чтобы не смеяться в голос, и ей стало чуть легче. Она небольно потянула Шань-эра за ушко.

– В одно ухо влетает, в другое вылетает! У тебя две бабушки, глупыш, я же тебе рассказывала. Это твоя бабушка-лаолао из боевого братства и твои дядья. А ну-ка, поклонись!

– Зачем я буду им кланяться? – искренне удивился Шань-эр. – Я сын принца, а они просто так!

В его голоске не было высокомерия. Он, всю свою маленькую жизнь проведший на заставе, привык, что главнее его отца никого вокруг нет.

А-Юань грозно свёл брови. Он тоже покраснел, хотя под загаром этого было почти не видно.

– У Шань! – прикрикнул он командирским тоном. – Вежливость к старшим!

Шань-эр тут же свёл бровки и церемонно поклонился.

– У Шань приветствует бабушку и дядь и бойцов улинь! – отчеканил он.

Фэнъюэ наконец набралась смелости взглянуть на матушку. Та немного поджала губы, но глаза её улыбались.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, племянник, – очень серьёзно ответил братец Цзюэ. – Прошу вас, проходите, вы, верно, устали с дороги. Лу Седьмой, покажи горничной, куда отнести вещи.

После некоторой суеты и заминок, разъяснений для Лу Седьмого, возницы и Сяотун, хлопот с сундуками (сменная одежда Шань-эра и А-Юаня оказалась, конечно, в самом нижнем), спешных умываний и неловкой толкотни сына наконец удалось отправить на прогулку с одним из учеников, а Фэнъюэ смогла наконец заняться мужем и собой. Их поселили в незнакомом гостевом павильоне, ещё пахшем стружкой и явно не обжитом – Сяотун то и дело чихала от пыли, вившейся в жарких солнечных лучах.

Фэнъюэ усадила А-Юаня перед зеркалом, отёрла влажным полотенцем его лицо и шею, распустила волосы и принялась снова их причёсывать, мимоходом отметив, что нужно подравнять секущиеся кончики. А-Юань, уставший всё время ехать в седле, не сопротивлялся.

– Шэ Цзюэ чуть удар не хватил, – сказал он серьёзно, но его глаза смеялись. – Я тоже думал, что умру от стыда. Шань-эр…

Фэнъюэ, не сдержавшись, фыркнула и дёрнула его за волосы.

– Ты сам еле поклонился, а он всё повторяет за тобой. Кто должен его учить сыновей почтительности, если не отец?

А-Юань помрачнел.

– Сыновняя почтительность… Отец наверняка уже знает, что я здесь. Как ты полагаешь…

Вопрос остался незаданным, потому что ответ и так был известен: ни отец, ни старший брат не выедут его встречать. Не пригласят в столицу. Уже пять лет все слова отца он слышит лишь из уст евнухов, передающих приказы.

«И к лучшему», – подумала Фэнъюэ, но ничего, конечно же, не сказала.

– Не в этот раз, так другой, – она пригладила виски А-Юаня. – Вот когда твоя жена родит ему внука, конечно, он захочет помириться!

А-Юань печально усмехнулся.

– Отец и всех своих детей наверняка не помнит, куда ему вспоминать о внуках… Нет, довольно об этом думать! Лучше идём отыщем Фэнбао!

Он вскочил так стремительно, что Фэнъюэ едва успела воткнуть шпильку в его гуань. Лаогун уже столько дней похвально воздерживался от вина! Но из-за этого стал немного порывистым.

– Как странно, что он не вышел нас встречать. И шисюн… – Фэнъюэ прикусила язык. Вот уж последнее было вовсе не странно. Вэй-шисюн обидчив не меньше императора.

И всё же она надеялась, что он придёт. Что всё забудется.

С тех пор как А-Юань сказал собираться в дорогу, она представляла этот день. Как бросится к братьям и матушке, как обнимет всех… Но всё вышло скомканно и сумбурно, будто с чужими.

– Нравится тебе в срединных землях, А-Тун? – спросила она, чтобы отвлечься.

– Очень нравится, госпожа! – ответила Сяотун, складывавшая бельё. – А всё же неуютно: вроде и простор, но везде леса, и боязно, а ну как тигр выскочит? Или ещё что похуже…

Фэнъюэ улыбнулась. Сяотун выросла в деревушке у заставы, зажатой между стенками ущелья: впереди бескрайная степь, по бокам скалистые горы, на их вершине плато – всё просто и понятно. Несколько террас умудрились приспособить под поля для риса и чая, но в остальном – сплошной камень.

Фэнъюэ это сперва угнетало. Деревушка на первый взгляд показалась ей убогой, застава – маленькой и старой, едва ли не меньше поместья Шэ. Никакой зелени, лишь две чахлых павловнии у храма. Она навсегда запомнила вереницу усталых, запылённых воинов, тянущуюся из пустыни, – печальное отступление. Волы тащили подводы, погонщики вели под уздцы странных, тяжело нагруженных зверей: лошади, а морды заячьи, вместо копыт лапы, но глаза, как у оленей, и на спинах горбы, словно поросшие выжженной травой кочки. Сестрица Янмэй объяснила, что это верблюды.

Их «свадебный кортеж» пришёл с другой стороны, из ущелья. Сестрица Янмэй ехала как положено жене принца: со слугами, с флагами, в роскошной повозке. Наложницу из семьи Шэ они подобрали по пути: из имущества у неё было всего лишь два сундука – они затерялись среди грузов принцессы, даже нашли их на заставе не сразу.

А-Юань встречал их у ворот. Доспех висел на нём, как на мальчишке, волосы поредели немного после болезни, и Шэ Юэ сразу же пообещала себе откормить его как следует. Ей захотелось подбежать, обнять его, но сперва он, конечно, учтиво встретил сестрицу Янмэй, ввёл её в новый дом под руку. И лишь когда она вошла, повернулся и крепко обнял Шэ Юэ на пороге. Она, не удержавшись, чихнула ему в плечо.

– Здесь так пыльно! Нужно посадить плакучие ивы. И софоры! Разбить сад…

А-Юань отпустил её и улыбнулся, даже глаза заблестели как раньше.

– Как же я рад, что ты со мной! Сам бы я никогда не подумал про ивы!

Шэ Юэ хотела пошутить, что, если бы не женщины, мужчины бы вовсе в норах жили, но шутка не получилась. Она-то знала, почему А-Юаню не до ив: он так и не смог сладить с пустыней. Не смог понять, что ему говорит голос колдуна-шамана.

Она мысленно пообещала себе сделать все, чтобы дома он ни о чём не заботился, только отдыхал.

Но кто властен над чужими тревогами?

После скомканной церемонии входа наложницы в дом – поклона господину и госпоже – А-Юань и Янмэй подарили ей новое имя: Фэнъюэ. Они улыбались немного смущённо, словно готовили подарок вместе и не знали, понравится ли.

– Очень утончённое имя, – вежливо сказала новоиспечённая Фэнъюэ, теребя в руках платочек, но не удержалась: – Вот только мы теперь что, родня с болтуном Хуанем Фэнбао?!

Повисло короткое молчание, а потом все трое не выдержали